Знаменитому Художнику было уже за девяносто, и он мирно жил в загородном доме вдали от мирской суеты. Бывшие коллеги неосмотрительно обратились к ветерану за советом, после чего старый чистильщик принял парадоксальное решение помочь Анне. Он искренне презирал как беглого лондонского богача, так и нынешних эффективных менеджеров из своего родного ведомства.
Старик считал, что только эта женщина сможет представить события не как дешёвую агитку, а как грандиозный поучительный спектакль. Через подставных лиц Художник анонимно передал правозащитнице засекреченные копии отчётов о проведённой карательной операции без имён и грифов. В бумагах содержались леденящие душу детали переломанных рук спортсмена и искусственно вызванного клинического безумия интеллектуала.
В посылке оказалась даже магнитофонная запись допроса, где жалкий скулящий голос торопливо сдаёт своих подельников. Анонимное послание призывало опубликовать эти данные вместе с дневником, чтобы мир содрогнулся от масштабов преступления и наказания. Вооружившись шокирующими доказательствами, Анна легко убедила швейцарских наследников безвозмездно отдать артефакт ради исторической правды.
Заключив контракт с независимым парижским издательством, Анна начала масштабную работу над сенсационной книгой об осенних событиях. Новость об утечке отчётов в руки независимого расследователя вызвала настоящую панику по обе стороны политических баррикад. Как столичные ведомства, так и лондонские эмигранты мгновенно осознали потерю контроля над взрывоопасной информационной ситуацией.
История грозила обернуться неуправляемым взрывом, способным навсегда похоронить под обломками абсолютно всех участников. Взбешенный олигарх понял, что его идеальный план по быстрой дискредитации правительственного режима с треском провалился. Публикация отчётов о справедливой расправе могла вызвать у западного обывателя извращённое сочувствие к действиям жестокой государственной машины.
Образ безжалостного возмездия оказался слишком притягательным, поэтому эмигрант приказал своим людям любой ценой заткнуть или запугать журналистку. В правительственной столице тем временем царила не меньшая растерянность из-за непонимания масштабов масштабной архивной утечки. Руководство внешней разведки инициировало жесткое внутреннее расследование, отчаянно пытаясь вычислить неуловимого крота среди своих.
Ищейки тщательно искали предателя, но никто из них не смел подумать на давно списанного в архив престарелого ветерана. Спецслужбы боялись, что книга одновременно докажет их эффективность и выставит сотрудников безжалостными палачами, действующими вне закона. Это грозило нанести непоправимый удар по новому международному имиджу страны как цивилизованного правового государства…
