Стеклянные двери разъехались, выпуская процессию на весеннюю улицу, где уже стояли машины с проблесковыми маячками. Маргарита ехала в клинику в превосходном настроении. Она проспала почти до обеда, выпила свежевыжатый сок и долго выбирала наряд.
Черное, строгое, но невероятно дорогое платье. Темные очки в крупной оправе. Образ скорбящей тетки был продуман до мелочей.
Она припарковала свой роскошный розовый «Порше Макан» прямо у входа, проигнорировав знак «Парковка для машин скорой помощи». Выйдя из салона, она глубоко вдохнула влажный весенний воздух. Свобода.
Кошмар с долгами заканчивался сегодня. Цокая высокими тонкими шпильками по гранитному крыльцу, она толкнула стеклянную дверь. В холле было непривычно тихо.
Персонал за стойкой регистрации выглядел напуганным, девушки перешептывались, пряча глаза. Маргарита не обратила на это внимания. Она направилась к лифтам, но путь ей преградила массивная фигура.
Михаил Воронцов сидел в кресле для посетителей, сложив руки на набалдашнике трости. За его спиной стоял Глеб, начальник службы безопасности. «Дядя Миша», — Маргарита мгновенно изобразила на лице трагическую скорбь.
Она стянула темные очки и сделала шаг к нему. «Мне звонили из регистратуры, сказали, что Сонечки больше нет. Это такое горе».
«Я приехала, как только смогла. Нам нужно обсудить… детали». Михаил не встал, он смотрел на нее снизу вверх, и этот взгляд заставил Маргариту остановиться.
В нем не было ни слез, ни горя, там был только холодный и брезгливый расчет. «Девочка жива», — ровно произнес Воронцов. Маргарита пошатнулась, пальцы, сжимающие дорогую сумочку, побелели.
«Жива?» — выдохнула она, не в силах скрыть разочарование, которое мгновенно исказило ее лицо. «Но как? Мне же сказали…»
«Тебе сказали то, что ты хотела услышать, Рита. То, за что ты платила этому мерзавцу в белом халате». Голос Михаила оставался пугающе спокойным.
«Ее кровь чиста. Беды не будет». Маргарита попыталась натянуть маску радости, но лицевые мышцы ее не слушались.
Она судорожно облизала накрашенные губы. «Слава богу! Дядя Миша, это же чудо! Я так рада!»
«Замолчи», — оборвал ее Михаил. Он поднялся с кресла. «Твой спектакль окончен».
«Я знаю все. Про снотворное, про ваши договоренности с главврачом и про то, как крестик моей жены оказался в твоем кармане». Маргарита начала задыхаться.
Ее идеальный мир, построенный на лжи и чужих деньгах, с треском проваливался в бездну. «Вы не можете доказать», — прошипела она, теряя контроль. «Вы просто старый параноик».
«Мне не нужно ничего доказывать», — Михаил сделал шаг к ней. Маргарита инстинктивно отшатнулась. «Я просто принял меры, чтобы защитить свою семью от стервятников».
Воронцов достал из внутреннего кармана плотный конверт и бросил его на журнальный столик. «Сегодня утром мои юристы завершили процедуру», — продолжил он, чеканя слова. «Все мои активы, недвижимость, контрольные пакеты акций холдинга и все личные счета переведены в закрытый трастовый фонд».
«Имя единственного бенефициара — София Воронцова». Маргарита смотрела на конверт расширенными от ужаса глазами. «Но кто управляет фондом?» — ее голос сорвался на визг.
«Девочка несовершеннолетняя. По закону я ее единственная родственница после вас». Михаил позволил себе жесткую, лишенную всякой радости усмешку.
«Распорядителем фонда с правом полной финансовой подписи до совершеннолетия Сони назначена Земфира», — произнес он имя цыганки с особым нажимом. «И этот документ оспорить невозможно. Ты не получишь ни копейки из моих денег».
«Никогда». Маргарита схватилась за голову. Ее ногти впились в идеальную укладку, разрушая ее.
«Вы сошли с ума. Вы отдали все уличной оборванке. Мои долги!» — она сорвалась на отчаянный крик, забыв о приличиях.
«Мне нужны деньги! Эти люди не простят меня! Они заберут квартиру!»
Михаил чуть наклонил голову набок, разглядывая бьющуюся в истерике женщину. «О, об этом не беспокойся», — мягко, почти ласково сказал он. «Я позаботился о твоих кредиторах».
«Моя служба безопасности любезно передала им полную информацию о твоем финансовом положении. И о том, что моя защита с тебя снята. Полностью и навсегда».
Смысл этих слов дошел до Маргариты не сразу, а когда дошел, ее лицо исказил животный, первобытный ужас. Она знала людей, у которых брала деньги под залог мифического наследства. Эти люди не прощали долгов и действовали очень жестко.
Вдруг с улицы сквозь толстое стекло панорамных окон холла раздался громкий металлический скрежет. Маргарита резко обернулась. Прямо напротив входа стоял огромный грязный эвакуатор.
Двое суровых, бритых наголо мужчин в кожаных куртках профессионально и быстро цепляли стальные крюки за колеса ее розового «Порше». «Нет!» — завизжала Маргарита так, что несколько медсестер в холле вздрогнули и закрыли уши. «Это моя машина!»
«Вы не имеете права!» Она развернулась и бросилась к выходу. Она бежала, не разбирая дороги, отталкивая случайных посетителей.
Она выскочила на широкое крыльцо клиники. Весенний ливень, прошедший ночью, оставил на асфальте глубокие лужи, перемешанные с остатками серого городского снега. «Стойте! Уберите руки от моей машины!» — кричала она, сбегая по гранитным ступеням.
Один из мужчин в кожаной куртке обернулся. Он посмотрел на бегущую женщину тяжелым, немигающим взглядом, сплюнул на асфальт и сделал знак водителю эвакуатора. Лебедка натужно загудела, отрывая передние колеса тяжелой иномарки от земли.
Маргарита сделала последний отчаянный рывок. Ее высокая тонкая шпилька дорогой итальянской туфли попала в небольшую трещину на мокром асфальте. Раздался сухой, противный хруст сломанного каблука.
Опора ушла из-под ног. Маргарита нелепо взмахнула руками и полетела вперед. Она не успела сгруппироваться и с размаху рухнула лицом прямо в огромную маслянистую весеннюю лужу.
Ледяная вода брызнула во все стороны, окатив ее с ног до головы. Дорогое черное платье мгновенно намокло, прилипнув к телу. Кашемировое бежевое пальто впитало в себя серую городскую грязь.
Маргарита попыталась опереться на руки, чтобы встать, но ее ладони скользнули по мокрой жиже, и она снова упала, ударившись подбородком. Вода залила лицо, смывая дорогую косметику, размазывая тушь черными потеками по щекам. Она сидела в луже на коленях, жалко всхлипывая и глядя, как эвакуатор медленно уводит ее последний символ красивой жизни за поворот.
Крупная дрожь сотрясала ее тело. Она подняла голову и посмотрела на стеклянные двери клиники. Там, за стеклом, стоял персонал.
Медсестры, врачи, санитары. Те самые люди, на которых она вчера смотрела как на обслугу. Они смотрели на нее молча.
В их взглядах не было жалости. Прямо у двери стоял старый охранник Семен. Тот самый, которого она на прошлой неделе назвала «глухим быдлом» за то, что он слишком медленно открывал перед ней шлагбаум.
Семен смотрел на ползающую в грязи женщину. Затем он медленно, не скрывая брезгливой ухмылки, достал из кармана связку ключей. Он вставил ключ в скважину стеклянной двери и показательно, с громким металлическим лязгом, провернул его два раза, закрывая вход.
Для Маргариты двери в этот мир закрылись навсегда. Вечер опустился на город мягкими синими сумерками. В палате Сони горел только слабый прикроватный ночник.
Девочка спала, ее грудь мерно поднималась. Дыхание было чистым, без хрипов. На тумбочке больше не было тяжелых пакетов с препаратами.
Михаил и Земфира сидели за небольшим круглым столиком у окна. Перед ними стояли две чашки с горячим чаем. Цыганка была одета в чистую больничную рубашку, которую ей принесли медсестры….
