Его лицо стало жестким, словно высеченным из гранита. Глаза высохли, налившись холодным, безжалостным светом.
«Я клянусь», — произнес он тихим шепотом, глядя на спящую женщину. «Я клянусь памятью своего сына. Я накажу каждого, кто пустил слезу из ваших глаз».
«Каждого, кто заставил вас страдать. Я лишу их всего». Он аккуратно положил руку Земфиры обратно на ее колено и тяжело поднялся на ноги.
Время молитвы отчаяния закончилось. Настало время возвращать долги. Утро началось с резкого запаха озона, свежесваренного кофе и больничного антисептика.
В лаборатории на первом этаже элитной клиники тихо гудели центрифуги. Врач-лаборант, немолодой мужчина в очках с толстыми линзами, в третий раз прогнал образцы крови через анализатор. Он снял очки, протер их краем халата и снова уставился на монитор.
Цифры не менялись. Он распечатал бланк, взял его дрожащими пальцами и почти бегом направился к лифтам. На этаже ВИП-отделения дежурила охрана Воронцова.
Лаборант подошел к старшему смены, молча протянул ему бумагу и сглотнул вязкую слюну. Охранник коротко кивнул и скрылся за дубовой дверью палаты. Михаил Борисович сидел в кресле.
Он не спал ни минуты. Его взгляд был прикован к лицу внучки. Соня дышала ровно, глубоко.
Бледность все еще покрывала ее лицо, но пугающая синюшная прозрачность кожи исчезла. Охранник подошел неслышно и положил бланк на столик перед олигархом. Михаил взял лист.
Его зрение, обычно безупречное, сейчас слегка подвело от усталости. Буквы расплывались. Он сфокусировал взгляд на колонки показателей.
Лейкоциты, уровень токсинов, маркеры воспаления. Цифры не лгали. Интоксикация, которая разрушала девочку еще сутки назад, пошла на спад с пугающей, невозможной для официальной медицины скоростью.
Кровь очищалась. Организм, получивший мощнейший толчок, сбросивший с себя оковы сильных препаратов, начал отчаянную, успешную борьбу. Наметилась стойкая, уверенная ремиссия.
Михаил медленно опустил лист на колени. Он перевел взгляд на Земфиру. Она спала на стуле, уронив голову на грудь.
Ее абсолютно седые и короткие волосы резко контрастировали со смуглой кожей шеи. Она отдала часть своей жизни, чтобы эти цифры на белой бумаге стали реальностью. Воронцов с трудом, стараясь не шуметь, поднялся с кресла.
Он вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь. Воздух здесь казался холодным и пустым. Михаил достал из внутреннего кармана пиджака телефон.
Его пальцы набрали номер начальника личной службы безопасности. Гудки шли недолго. «Глеб», — голос олигарха звучал низко, сухо, без малейших следов вчерашнего отчаяния.
Это был голос человека, который вернулся на тропу войны. «Данные из лаборатории подтвердили, девочка будет жить». На том конце провода раздался короткий выдох облегчения, но Михаил не дал подчиненному вставить ни слова.
«А теперь слушай приказ. Поднимай всех. Подключай наши контакты в министерстве и в управлении экономической безопасности».
«У нас есть папки на закупки этого медицинского центра. Даю тебе ровно час, чтобы здесь в коридорах не осталось ни одного человека из руководства. Начинаем чистку».
«Прямо сейчас». Он сбросил вызов. Михаил вернул себе контроль над ситуацией и теперь собирался жестко наказать виновных.
Главврач Аркадий Эдуардович начал свое утро с чашки элитного кофе из кофемашины в своем роскошном кабинете. Он просматривал биржевые сводки на мониторе ноутбука. Настроение было ровным, почти благостным.
Вчерашний скандал с сумасшедшим стариком доставил хлопот, но ситуация разрешилась сама собой. Девочка ушла. Сегодня предстоит неприятный разговор, оформление бумаг, а затем закономерный финал.
Маргарита вступит в свои права, и обещанный процент от трастового фонда навсегда закроет вопрос о его безбедной пенсии где-нибудь на побережье Испании. Он сделал глоток горячего кофе. Вкус показался ему идеальным.
В этот момент массивная дверь его кабинета распахнулась так резко, что ударилась о стену. Аркадий Эдуардович вздрогнул, пролив темную жидкость на белоснежную манжету халата. На пороге стояли люди.
Это не были его подчиненные. Вперед шагнули двое мужчин в гражданских костюмах, но с такой выправкой, что их профессия угадывалась безошибочно. За их спинами маячили бойцы в черной форме с нашивками силового ведомства и суровые широкоплечие парни из охраны Воронцова.
«Что за цирк?» — возмутился Аркадий Эдуардович, поднимаясь с кресла. Голос его дрогнул, потеряв бархатистость. «Вы кто такие? Кто вас сюда пустил? Я сейчас вызову охрану!»
Один из мужчин в штатском спокойно прошел в кабинет. Он достал из внутреннего кармана удостоверение и развернул его перед лицом главврача. «Управление экономической безопасности и противодействия коррупции», — сухо представился следователь.
«Аркадий Эдуардович, вы задержаны. У нас на руках постановление на обыск и выемку документов». «Каких документов?» — главврач побледнел.
Его взгляд заметался по кабинету. «Это какая-то ошибка. Я заслуженный врач. Вы не имеете права врываться сюда».
Следователь даже не усмехнулся. Он сделал короткий жест рукой. Двое сотрудников подошли к стене, украшенной декоративными деревянными панелями.
Один из них уверенно поддел край панели небольшим ломиком. Дерево хрустнуло и отошло, обнажив скрытую нишу, в которой мерцал индикаторами спрятанный сервер. У Аркадия Эдуардовича подкосились ноги.
Он бессильно опустился обратно в кресло. На этом сервере хранилась вся черная бухгалтерия клиники. Фальшивые закупки дорогих препаратов, которые заменялись дешевыми аналогами, счета подставных фирм, откаты от фармацевтических компаний и переводы от родственников, желающих ускорить процесс.
Служба безопасности Воронцова работала безупречно. Олигарх знал, куда бить, чтобы не оставить врагу ни единого шанса на оправдание. «Встаньте, руки на стол!» — коротко скомандовал боец в черной форме, подходя к креслу.
Медицинское светило, человек, который вчера решал чужие судьбы, сейчас безвольно, мелко дрожа, положил холеные руки на столешницу. Холодная сталь наручников с сухим резким щелчком замкнулась на его запястьях. Его вывели из кабинета.
Процессия двигалась по широким светлым коридорам клиники. Врачи, медсестры, санитары — все останавливались, прижимаясь к стенам. Идеальный мир элитной больницы рушился на их глазах.
Они смотрели, как их всесильного начальника ведут в наручниках, заламывая руки за спину. Белоснежный халат Аркадия Эдуардовича замялся. Он перебирал ногами, стараясь не упасть.
Его лицо стало серым, землистым. У стеклянных дверей центрального выхода их ждал Михаил Воронцов. Он стоял, опираясь двумя руками на свою массивную трость.
В его осанке читалась непоколебимая уверенность. Процессия поравнялась с олигархом. Следователь на секунду притормозил.
Аркадий Эдуардович поднял на Михаила глаза, полные животного страха и мольбы. «Михаил Борисович», — пролепетал он, глотая воздух. «Это недоразумение».
«Я все объясню. Я делал все, что мог». Воронцов смотрел на него сверху вниз.
Взгляд олигарха был мрачным и немигающим. «Ты наживался на чужом горе». Слова Михаила падали медленно, четко, так, чтобы их слышал весь застывший в холле персонал.
«Ты торговал судьбами в этих белых стенах, набивая свои карманы». Михаил сделал полшага вперед. «Теперь тебя вылечит закон», — добавил он ледяным тоном.
«И я лично прослежу, чтобы этот процесс был очень долгим и очень болезненным. Уведите его». Охранники толкнули главврача в спину….
