— тихо спросил он.
— Вы читаете финансовые отчеты. Я слушаю людей, — ответила Иванна, не останавливаясь. — Пойдем.
Они добрались до старого элеватора через двадцать минут. Это была колоссальная конструкция из ржавого металла, окруженная сломанным забором. Ветер свистел сквозь дыры в стенах.
— Кольцов, ты и твои люди прикройте периметр, — приказал Станислав. — Иванна и я поднимемся на башню.
— Это опасно, шеф, — запротестовал Кольцов.
— Это моя дочь и мой свидетель, — сказал Станислав. — Больше никто не поднимается.
Они вошли в темноту склада. Пол был завален обломками. Они поднялись по металлической лестнице, которая скрипела под их ногами с каждым шагом. Добравшись до верхней площадки перед закрытой стальной дверью, Станислав сделал знак, чтобы она осталась позади него. Он постучал костяшками пальцев в дверь.
— Илья! — крикнул Станислав. — Я знаю, что ты там, открой.
Ответа не было, только звук ветра.
— Илья! — настаивал Станислав. — Я не полиция. Я пришел поговорить об аварии 23 года назад. Я пришел поговорить о младенце, которого ты спас.
Послышался безошибочный звук заряжаемого оружия с другой стороны двери.
— Уходите, — сказал хриплый и надломленный голос изнутри. — Не о чем говорить. Мертвые, мертвые…
Станислав посмотрел на Иванну. Она кивнула и подошла к двери.
— Не все мертвые, Илья, — сказала Иванна, прижавшись лбом к холодному металлу. — Я жива. Я младенец в кожаной куртке. Я девочка, которую ты оставил в приюте.
Наступило долгое и тяжелое молчание. Затем звук неровных шаркающих шагов. Хромота.
— Ты лжешь, — прошептал голос. — Она умерла. Я видел, как она умерла.
— У меня есть ожерелье, — сказала Иванна, вытаскивая медальон из-под ворота блузки. — У меня есть медальон моей матери. Открой мне, пожалуйста. Я просто хочу поблагодарить тебя.
Засов медленно сдвинулся. Дверь открылась с мучительным скрипом. В полумраке пожилой мужчина с белой бородой и в залатанной одежде целился в них из старого дробовика. Его руки дрожали, но когда его глаза остановились на Иванне, на ее лице, на ее медовых глазах, оружие выскользнуло из его рук и упало на пол с грохотом. Илья упал на колени, рыдая как ребенок.
— Боже мой… — плакал старик, закрывая лицо руками. — Боже мой, это ты. У тебя ее лицо. У тебя лицо женщины, которую я не смог спасти.
Станислав отодвинул дробовик ногой, а затем, к удивлению Иванны, присел и помог старику подняться. В движениях Станислава не было ярости, только отчаянная срочность.
— Почему? — спросил Станислав, хватая Илью за плечи. — Почему ты забрал ее? Почему не сказал мне, что она жива?
— Потому что они наблюдали, — прошептал старик, поднимая взгляд, полный ужаса. — Люди из черной машины. Они устроили аварию. Они хотели убедиться, что никто не выйдет оттуда живым. Если бы я пошел в милицию, они убили бы нас обоих.
Станислав схватил Илью за лацканы грязной рубашки, поднимая его с пола силой, рожденной отчаянием.
— Какие люди? — потребовал Станислав. — Кто они были?
Илья дрожал, с выпученными глазами глядя на стальную дверь, словно призраки прошлого могли войти в любой момент.
— У них не было лиц, — пробормотал старик. — Они были в масках, ехали на черном седане. Без огней, без номеров. Я прятался под мостом, когда увидел их. Они не потеряли управление, пан Кротов. Они протаранили вас, столкнули в овраг.
Иванна закрыла рот руками. Станислав отпустил Илью, отступая, словно получил физический удар.
— Это было убийство, — прошептал Станислав. — Не авария. Они пытались убить нас.
— Они вышли из машины, чтобы добить вас, — продолжал Илья, говоря быстро, выплевывая слова, которые хранил двадцать три года. — Но ваша машина была в огне. Они думали, что никто не сможет выжить в этом аду. Они смеялись и уехали.
— А моя мать? — спросила Иванна, приближаясь к старику. — Как? Как я оттуда выбралась?
Илья посмотрел на нее с болезненной нежностью.
— Она не умерла при ударе. Твоя мать была львицей. Со сломанными ногами, с обожженным телом она ползла. Она выбралась из машины до того, как взорвался бензобак. — Старик указал на воображаемый лес сквозь стену склада. — Я нашел ее в старой охотничьей хижине в полукилометре от дороги. Она кричала, но не от боли. У нее начались роды.
Станислав закрыл глаза, сжимая кулаки, пока костяшки не побелели.
— Боже мой…
— У Эвелины ничего не было, — сказал Илья, слезы текли по его грязной бороде. — Только охотничий нож и старое одеяло. Она заставила меня помочь ей. Она сказала мне: «Если я спасу своего ребенка, мне все равно, умру ли я». И она сделала это. Она родила тебя посреди грязи и крови, пока снаружи бушевала буря.
Иванна коснулась медальона на шее, чувствуя тяжесть истории.
— Она дала мне это ожерелье, — сказала она.
— Правда?
Обсуждение закрыто.