«Сестрёнка, мне очень больно!» — горько и безутешно плакала она. И я аккуратно, бережно промыла ранку, наклеила красивый детский пластырь, поцеловала ушиб и уверенно сказала, что всё обязательно будет хорошо. Она мне сразу же, безоговорочно поверила, ведь маленькие дети всегда искренне верят взрослым, которые их защищают. А теперь эта же самая маленькая девочка тайком встречалась с моим будущим мужем по грязным придорожным мотелям. У злодейки-жизни оказалось очень жестокое, извращенное и черное чувство юмора.
Около трёх часов ночи, когда Богдан наконец-то очень крепко уснул, я максимально тихо и медленно встала с нашей общей кровати. Его мобильный телефон лежал на прикроватной тумбочке и спокойно заряжался. Я никогда раньше, за три года наших отношений, не лазила в его телефон — ни единого раза. Я всегда твердо говорила себе, что в паре обязательно должны быть доверие, уважение и неприкосновенное личное пространство. Какой же непроходимой, сказочно наивной дурой я была все это долгое время.
Пароль от его устройства был датой моего рождения, всего шесть простых, банальных цифр. Злая, циничная ирония этой ситуации от меня ничуть не ускользнула. Вся его грязная переписка с Катериной была прямо там, на самом видном месте в мессенджере. Она не была надежно спрятана в запароленных секретных папках, не была трусливо удалена или хитро замаскирована под чужое мужское имя. Она висела прямо в основном списке чатов, с её настоящим именем и улыбающейся фотографией на аватарке.
Он даже не утруждал себя элементарной, базовой осторожностью или конспирацией. Либо он считал меня слишком глупой и доверчивой, чтобы обнаружить это, либо ему просто было абсолютно всё равно. Я открыла этот чат и начала очень внимательно читать долгие месяцы их переписки. Это был не случайный промах по пьяни и не глупая ошибка одного вечера. Это был затяжной, тщательно спланированный и систематический тайный роман.
«Богдан, тебе нужно срочно, прямо сейчас отменить эту свадьбу», — категорично и истерично писала она ему. «Катерина, ради бога, успокойся, мы уже тысячу раз это обсуждали», — раздраженно и устало отвечал он. «Но я тебя очень сильно люблю, ты разве этого не понимаешь? Я люблю тебя по-настоящему, слышишь, Богдан», — слезно умоляла сестра. «Послушай, то, что у нас есть, — это просто приятная интрижка, только и всего. Мне с тобой очень хорошо в постели, ты мне безумно нравишься, но на этом всё заканчивается. Если ты хочешь, мы можем тайно продолжить после того, как я женюсь, но женюсь я именно на Алене».
«Если ты прямо сейчас не отменишь это торжество, я пойду и расскажу ей абсолютно всё!» — нагло угрожала Катерина. «Только не делай этого, Катерина, я тебя очень прошу, не делай глупостей», — испуганно и панически отвечал Богдан. «Почему нет? Ты так сильно боишься её потерять, потому что любишь её больше, чем меня?» «Я не буду строить семью с тобой, пойми ты это уже раз и навсегда! Ты еще слишком молодая и слишком незрелая для серьезных, взрослых отношений. У всего этого просто нет никакого будущего».
«Ты жалкий трус, Богдан, похоже, ты просто хочешь цинично меня использовать в своих целях!» — злилась она в сообщениях. «Я тебя совершенно не использую, Катерина, мы просто приятно проводим время вместе. Послушай меня внимательно: мне уже тридцать пять лет, а тебе всего лишь двадцать». «У твоей старшей сестры есть отличное, престижное образование, у неё блестящая карьера и статус. А ты вообще ничего в своей жизни не делаешь, из нашего союза никогда бы ничего путного не вышло».
Я продолжила с нарастающим отвращением читать дальше и нашла ещё одну безумно интересную переписку недельной давности. «Я сегодня рассказала нашей маме всю правду о нас с тобой», — гордо писала сестра. «Ты что вообще наделала?! Зачем?!» — в дикой панике возмущался мой жених. «Да расслабься ты, она точно ничего не расскажет Алене. Она лишь сказала, что это просто мимолетная интрижка, и что скоро эта глупая влюблённость у меня сама пройдёт».
«Твоя родная мать знает, что ты тайно спишь с женихом своей сестры?! И её единственная реакция — сказать, что это интрижка, которая сама скоро пройдёт?!» — искренне недоумевал Богдан. «Ну мама же всегда и во всем меня защищает. И она наивно думает, что я очень скоро от тебя устану и сама тебя брошу. Но она сильно ошибается на этот счет. Я точно знаю, что то, что у нас есть, — это самое настоящее. Я люблю тебя по-настоящему, Богдан, и люблю гораздо больше, чем Алена тебя любит».
«Катерина, ты слишком молода для меня, у этого романа нет никакого будущего, просто прими это как факт. Я никогда не брошу Алену ради такой маленькой девчонки, как ты». Я перестала читать этот бред и уставилась пустым взглядом в стену. Моя родная мама всё это прекрасно знала. Эта жуткая информация ударила меня с такой невыносимой силой, словно крепкий мужской кулак прилетел прямо под дых. Моя родная мама знала, что моя младшая сестра крутит грязный роман с моим будущим мужем.
Она знала об этом неделями, а может, и долгими месяцами, но так ничего мне и не сказала, глядя в глаза. Для нее это была «просто мимолетная интрижка», и «скоро эта глупая влюблённость пройдёт». Она в очередной раз хладнокровно решила защитить свою любимую Катерину, как делала это всегда, как и всю нашу сознательную жизнь. Я медленно и очень аккуратно положила телефон обратно на его прикроватную тумбочку. Я тихо пошла в ванную комнату, щелкнула металлическим замком, заперла дверь и долго смотрела на себя в зеркало.
Женщина, которая смотрела на меня оттуда, выглядела невероятно уставшей, постаревшей и полностью разбитой. Тридцать лет, густые каштановые волосы, наспех собранные в небрежный пучок на затылке. Тёмные, глубокие круги под глазами, которые уже не мог скрыть никакой дорогой консилер. Успешный, хваткий адвокат, полноправная владелица собственной фирмы, стоящая на самом пороге замужества. Женщина, которая почему-то свято и наивно верила, что держит всю свою жизнь под полным контролем.
Какая невероятно жестокая, мерзкая и злая шутка. Я тихо вернулась в спальню, легла на спину, посмотрела в темный потолок и приняла твердое, непоколебимое решение. Я совершенно не собиралась в панике отменять свадьбу, устраивать истеричные скандалы, плакать, кричать или жалко умолять об объяснениях. Ведь именно этого они все от меня сейчас и ожидали. Именно этого патриархальное общество всегда ожидало от обманутой, слабой и раздавленной женщины…
