Богдан отчаянно, цепляясь за каждую соломинку, пытался оспорить абсолютно всё. Брачный контракт, раздел совместно нажитого имущества, сумму назначенных судом алиментов. Он даже нанял очень дорогого, именитого адвоката. Тот клятвенно обещал ему найти хоть какие-то лазейки в моем жестком договоре. Но он абсолютно ничего не нашёл.
Мой юридический документ был абсолютно пуленепробиваемым, идеальным с точки зрения закона. Я сама лично его составила со всей тщательностью. С профессиональной точностью человека, который точно знал, что делает. В итоге по решению суда он полностью потерял свою дорогую машину. Потерял свою значительную долю в нашей роскошной квартире.
Потерял практически всё материальное, что смог нажить за эти три года наших отношений. И теперь он по закону платил мне 140 тысяч гривен в месяц в качестве обязательных алиментов. Каждый месяц, строго без задержек, и так будет продолжаться до тех пор. До тех пор, пока я снова официально не выйду замуж за другого человека. Самое ироничное и смешное во всём этом финале заключалось в другом.
В том, что ему было совершенно некуда пойти жить после суда. Его родная семья больше его не хотела знать, а все друзья быстро и тактично отдалились. Зарплата обычного, рядового риэлтора была очень нестабильной. Порой её едва хватало на аренду самого дешевого жилья плюс мои немаленькие алименты. В итоге Богдан скрепя сердце принял единственное оставшееся у него предложение.
Ему пришлось переехать к моей ненавистной матери. Жить в её старом доме, вместе с глубоко беременной, вечно недовольной Катериной. Когда я узнала об этом потрясающем факте от общих знакомых, я искренне смеялась минут пять подряд. Жизнь иногда сама пишет такие гениальные, закрученные сценарии. Сценарии, которые ни один голливудский писатель не осмелился бы придумать в трезвом уме.
Богдан и Катерина, оказавшись под одной тесной крышей, постоянно и громко ссорились. Тем временем её тяжелая беременность неумолимо продвигалась. Семь месяцев, восемь, девять, и он уже даже не скрывал своей глубокой, едкой обиды на неё. Это было совершенно не то, что он планировал для своей комфортной жизни. Он всегда хотел стабильности и успешной, богатой жены.
А не двадцатилетней беременной девчонки, которая никогда в жизни не работала и жила на шее у мамы. Он хотел роскошную, дизайнерскую квартиру в самом центре города. А не тесную, душную комнатку в глубине старого, пропахшего нафталином дома тёщи. Он всегда хотел высокий статус в обществе, а получил только вечный, липкий стыд. Катерина, в свою очередь, тоже очень быстро обнаружила горькую правду о своих чувствах.
Та великая, вечная любовь, которую она, как ей казалось, испытывала, оказалась куда менее вечной. Особенно когда прекрасный, богатый принц обернулся угрюмой, вечно ноющей жабой без гроша в кармане. Но она была глубоко беременна, не имела образования, сидела без работы и без каких-либо запасных вариантов. Поэтому она стиснула зубы и осталась с ним. Она довольно быстро и легко простила мою мать за ту старую страшную тайну с отцовством.
Впрочем, это имело определенный смысл, хоть и очень кривой, и очень печальный. Ведь обе эти женщины, по сути своей, сделали абсолютно одно и то же. Они обе безжалостно, не моргнув глазом, уничтожили жизнь родной сестры из-за чужого мужчины. Какова мать, такова и дочь. Они обе определенно заслуживали друг друга и ту жизнь, которую получили.
Моя тётя Вера немедленно подала на скандальный развод. Сразу после того, как узнала, что у мужа есть взрослая дочь от родной свояченицы. Спасать в их разрушенном, построенном на лжи браке было уже особо нечего. Она быстро продала их общий, большой дом и разделила оставшееся имущество. А затем она навсегда переехала жить в другой, солнечный штат, подальше от всего этого…
