— Я еще посмотрю.
Алексей усмехнулся, первый раз за весь день. Коротко, почти незаметно. И пошел по коридору. За окном, в соседнем доме, желтый свет в окне не гас еще долго.
Утро в субботу началось с запаха. Алексей проснулся в чужой комнате. Узкая кровать, низкий потолок, старый шкаф с зеркалом. И несколько секунд лежал, глядя в потолок, не понимая, где находится. Потом вспомнил. Малиновка. Дом Нины Васильевны. Вчерашний вечер.
Запах шел с кухни. Жарились яйца. Пахло хлебом и чем-то сладким, кажется, вареньем. Нина Васильевна уже была на ногах, хотя на старых настенных часах в коридоре было без четверти семь.
Алексей умылся, оделся и вышел к завтраку. Они поели почти молча. Нина Васильевна не требовала разговоров по утрам. Это он тоже помнил. После кофе — растворимого, другого у нее не было (он выпил без возражений) — он надел пальто и вышел во двор.
Утро было холодным, ясным. Трава у забора покрылась изморозью. Небо бледно-голубое, почти белое. Пахло древесным дымом. Кто-то в деревне уже топил печь. Алексей постоял на крыльце, засунув руки в карманы, посмотрел на материн дом.
Он спустился во двор, открыл машину, достал с заднего сиденья небольшой чемодан и ноутбук. Попробовал завести — двигатель кашлянул и замолчал. Попробовал еще раз. Тишина. Аккумулятор, похоже, сел окончательно. Ночью температура опустилась, и старый аккумулятор, который давно стоило поменять, не выдержал.
Алексей вытащил телефон. Одно деление сети, нестабильное. Позвонил в ближайший автосервис. По навигатору ближайший находился в районном центре, в 40 километрах. Мастер выслушал, сказал: «Раньше воскресенья не получится, приеду к обеду».
Алексей согласился. Он застрял здесь минимум на два дня.
Около девяти утра дверь соседнего дома открылась, во двор вышла Варя. В красном комбинезоне, в шапке набекрень, с зайцем под мышкой. Огляделась, увидела Алексея у машины и деловито направилась к нему.
— Ты здесь ночевал? — спросила она.
— У Нины Васильевны.
Варя кивнула, как будто это полностью объясняло ситуацию.
— А машина сломалась?
— Аккумулятор.
— Это серьезно?
— Нет. Починят.
— Хорошо. — Она потопталась рядом. — А ты завтракал?
— Завтракал.
— Мама делает кашу. Она всегда делает много каши. Хочешь?
— Спасибо, я уже поел.
Варя восприняла это философски и переключилась на машину. Обошла ее вокруг, потрогала зеркало, заглянула в окно.
— Большая, — констатировала она. — У нас раньше тоже была машина. Папина. Мы на ней ездили к морю. — Она помолчала. — Но это давно было.
Алексей не ответил. Он смотрел на девочку и думал о том, что ей года четыре, не больше. Она говорит «это давно было» с интонацией, которая бывает у людей, много что переживших.
В дверях появилась Катя.
— Варя, я же сказала: никуда без спроса.
— Я не никуда. Я во двор.
— Это одно и то же.
Катя накинула куртку, вышла на крыльцо. Посмотрела на Алексея.
— Доброе утро.
— Доброе, — ответил он. — У машины аккумулятор сел. Мастер приедет в воскресенье. Я остаюсь еще на день-два.
Он сказал это прямо, без извинений и без объяснений, просто как факт.
Катя кивнула.
— Понятно. — Она помолчала секунду. — Дом ваш. Если хотите вернуться, мы можем перейти к Нине Васильевне.
— Не нужно. Оставайтесь.
Это вышло резче, чем он планировал. Катя снова кивнула и увела Варю завтракать.
День прошел в странном, неудобном совместном существовании. Алексей обошел дом обстоятельно, с блокнотом, как привык на объектах. Осматривал фундамент, кровлю, оконные рамы, пол. Записывал. Это была защитная реакция: когда не знаешь, что делать с чем-то непонятным — займись тем, в чем разбираешься. Крыша требовала частичного ремонта. Одно окно в кухне рассохлось, дуло. Половица в коридоре провалилась. Забор у огорода повалился в двух местах. В целом дом держался. Крепкий был, бревенчатый. Отец Алексея строил еще. Вот ирония…
