— Я редко путешествую без подготовленной логистики.
Он сказал это так спокойно, будто все люди в мире имели заранее продуманные маршруты, машины и молчаливых водителей.
Лина села на заднее сиденье и почти беззвучно пробормотала:
— Ну да. Конечно. Обычный пассажир бизнес-класса.
Самир, кажется, услышал, но не ответил.
Город за окном плыл тёмными улицами. Фонари растягивались в длинные золотистые нити, мокрый асфальт отражал редкие машины, здания то приближались, то исчезали в ночи. Внутри автомобиля было тепло, тихо и слишком спокойно.
Лина впервые за сутки позволила себе немного расслабиться. Не полностью — рядом с Самиром это было невозможно. Но всё же напряжение в плечах стало меньше.
— Вы часто помогаете случайным людям? — спросила она, не выдержав тишины.
— Нет.
Ответ прозвучал сразу.
— Тогда почему я?
Он долго молчал. Лина уже решила, что ответа не будет. Но Самир всё-таки сказал:
— Потому что вы не знаете, кто я.
Она нахмурилась.
— И что это меняет?
— С вами можно говорить честно. Это редкость.
Лина не нашлась, что ответить. В этой фразе не было кокетства. Он не пытался понравиться. Просто назвал причину — странную, непривычную, но почему-то правдивую.
Когда машина остановилась у вокзала, Лина уже потянулась к дверной ручке, но Самир произнёс:
— Подождите.
Она обернулась.
— Что ещё?
— Вам нужен билет без лишних пересадок. Я могу…
— Нет, — перебила она резко.
Он посмотрел спокойно.
— Упрямая.
— Самостоятельная, — поправила Лина.
Между ними повисло напряжение. Не злое, не враждебное. Скорее то, что возникает между двумя людьми, которые привыкли сами принимать решения и не любят уступать первыми.
— Тогда позвольте хотя бы проводить вас до входа, — сказал он.
Лина устало выдохнула.
— Ладно. До входа.
Но стоило им подойти ближе к зданию, как стало ясно: ночь решила не отпускать её так легко.
У вокзала царила нервная путаница. Люди стояли с чемоданами, кто-то спорил у стойки, кто-то смотрел в телефоны, кто-то раздражённо требовал объяснений. На большом табло мигали красные строки: задержано, отменено, перенесено.
Лина сначала не поверила. Потом подошла ближе.
Несколько рейсов отменили из-за технических проблем и внезапных проверок безопасности. Часть направлений закрыли временно. Прямого маршрута домой не было. Ближайший возможный вариант — неизвестно когда. Через сутки. Может быть, позже.
Она почувствовала, как кровь отливает от лица.
Нет.
Только не сейчас.
Впервые за полгода она позволила себе по-настоящему ждать дома. Не мечтать абстрактно, не обещать себе «когда-нибудь», а знать: вот он, путь. Вот билет. Вот дорога. И именно в эту ночь всё рассыпалось.
Лина подошла к стойке информации.
— То есть ближайшего прямого рейса нет? — спросила она медленно, будто надеялась, что неправильно поняла.
Женщина за стойкой выглядела такой же уставшей, как и пассажиры.
— На данный момент нет. Возможно, завтра. Возможно, позже. Проверки, ограничения, технические переносы. Мы сами ждём обновления.
— Но мне нужно домой.
Слова вырвались почти по-детски.
Сотрудница развела руками с вежливым бессилием.
— Я понимаю. Но сейчас другого ответа нет.
Лина отошла от стойки. Ноги стали ватными. Она сжала лямку рюкзака так сильно, что заболели пальцы.
Дом. Ей просто нужно было домой.
Самир стоял рядом и молчал. Не суетился, не задавал вопросов, не пытался сразу вмешаться. Он просто смотрел, и это молчание действовало странно. Будто он уже понимал, что она скажет дальше, и давал ей время прийти к этому самой.
— Я поеду как-нибудь, — сказала Лина, больше себе, чем ему. — Автобусами, с пересадками. Дорога всегда есть. Не впервой. Доберусь.
— За сутки? За двое? За трое?
