На сеансе терапии после суда доктор Людмила Белоус снова встретилась с Аней. Она принесла с собой чистый альбом для рисования. — Сегодня мы будем рисовать людей, с которыми ты чувствуешь себя в безопасности, помнишь? Аня кивнула, сосредоточенно сжимая мелок. Она рисовала в тишине более десяти минут.
Когда она закончила, то подняла рисунок: пожилая женщина с седыми волосами обнимает маленькую девочку и плюшевого мишку. Рядом с ними стоял улыбающийся мужчина, держащий красный воздушный шарик. Людмила указала на мужчину: — Кто это, Аня? — Папа, — ответила Аня. — Папа возвращается в моих снах.
— Он улыбается и говорит мне больше не бояться. Он говорит, что я самый смелый человек, которого он когда-либо знал. У Людмилы перехватило горло. Она мягко кивнула: — Ты герой, Аня. Аня нежно улыбнулась, затем повернулась к мишке и сказала: — Папе больше не холодно. Потому что теперь он в моем сердце.
В тот же вечер на заднем дворе их небольшого дома в новом городе Катерина тихо стояла, наблюдая, как Аня катается на велосипеде. Звонкий и чистый смех эхом разносился в тихом воздухе. Фаина Данилова, бывшая соседка, которая когда-то привела Аню в полицейский участок, приехала в гости. Она положила руку на плечо Катерины.
— Вы сделали это, — прошептала Фаина. — Эта маленькая девочка снова по-настоящему жива. На глаза Катерины навернулись слезы: — Она потеряла отца. Но по крайней мере, ей больше не нужно жить во тьме. Фаина посмотрела на Аню, затем повернулась к Катерине: — А вы спасли ребенка своей любовью.
Поздно вечером Максим Резник сидел один в своем кабинете. Перед ним лежал окончательный отчет по делу Маргариты Гриценко. Он положил судебную копию рисунка Ани на полку. Под ней был прикреплен маленький листок бумаги, на котором нетвердым почерком было написано: «Папа под кухонным полом. Но теперь он в моих снах». Максим глубоко выдохнул и пробормотал: — Справедливость — это не когда кого-то запирают. Справедливость — это когда невинные могут продолжать жить без страха…
