Тем временем в женской исправительной колонии Маргариту Гриценко официально перевели в третий изолятор. Начальник колонии Стелла Романенко передала ей личные вещи — несколько мелочей и старую фотографию. Маргарита взяла фото — снимок ее и Юрия в день свадьбы, еще до рождения Ани. Она часами сидела в тишине, держа в руках рамку, сомкнув губы.
Стелла тихо подошла ближе, ее голос был низким: — У вас было все: муж, дочь, дом. Но вы променяли все это, только чтобы удержать то, что в итоге потеряли. Маргарита ничего не сказала. В городском управлении социальных служб Катерина прибыла, чтобы оформить законное опекунство над Аней.
Ее руки дрожали, когда она подписывала бумаги. Чиновник по имени Филипп Новиков протянул ей папку: — Поздравляю. Суд предоставил вам постоянную опеку над Аней. Она будет проходить длительную терапию и пойдет в новую школу в более безопасном районе. Катерина была слишком взволнована, чтобы говорить. Она просто крепче сжала руку Ани.
— В какую школу вы хотели бы, чтобы пошла Аня? — спросил Филипп. Катерина на мгновение задумалась, затем улыбнулась. — Куда-нибудь, где есть трава, солнечный свет и много принадлежностей для рисования. Две недели спустя Аня официально поступила в детский сад «Солнышко» в тихом городке примерно в сорока километрах от Киева.
Там никто не знал о ее прошлом. Она не была дочерью Маргариты Гриценко или свидетелем трагедии. Она была просто новой ученицей. В свое первое утро Аня вошла в класс с плюшевым мишкой в руке. Воспитательница Мария Евгеньевна опустилась на колени и мягко спросила: — Как тебя зовут, милая?
— Аня, — ответила она, — а это мой друг. Мария Евгеньевна ласково улыбнулась: — Твой друг может учиться вместе с тобой. Класс захихикал. Аня замялась, затем улыбнулась в ответ. Впервые за много месяцев ее глаза засияли…
