— Все чисто.
Зина выхватила папку, сама пробежалась глазами по документам. Лицо исказилось.
— Шесть миллионов? — прошипела она. — Да как она могла!
— Мама так решила, — спокойно сказала Аня.
— Не верю. — Зина швырнула папку на землю, листы разлетелись. — Мать никогда не держала драгоценности. Она мне бы сказала.
— Тебе не сказала бы, — тихо ответила Аня. — Потому что это были не твои.
— Как не мои? Я родная дочь. Все, что у матери было, должно делиться пополам.
— Завещание говорит иначе.
Зина сделала шаг вперед, ткнула пальцем в грудь Ани.
— Ты что-то скрываешь. Я знаю. Я чувствую. Ты украла что-то еще. И я докопаюсь.
Аня не отступила. Смотрела сестре в глаза.
— Мама оставила мне то, что хотела оставить, — сказала она твердо. — Я не взяла ничего чужого.
Умка встала, прижалась к ноге хозяйки. Зарычала низко, угрожающе. Зина посмотрела на собаку, потом на Аню.
— Даже эта псина на твоей стороне, — зло бросила она. — Откуда она вообще взялась?
— Мама оставила, — просто ответила Аня.
— Бред. Мать не держала собак последние десять лет. Оставила для меня… — Зина покачала головой, усмехнулась. — Ты совсем спятила. Сидишь тут в лесу одна, разговариваешь с собакой. Выдумываешь истории про драгоценности. — Она развернулась, пошла к калитке. На полпути обернулась. — Игорь Петрович, начинайте проверку. Банковские счета матери за последние пять лет. Все, что она покупала, продавала, кому переводила деньги. Все. — Она посмотрела на Аню. — Если ты хоть копейку украла, я заберу у тебя этот дом. Через суд. Поняла?
— Я ничего не крала, — повторила Аня. Голос дрожал, но она держалась.
— Посмотрим, — бросила Зина и вышла за калитку.
Адвокат молча поднял с земли документы, сложил в папку, протянул Ане. Пошел следом за Зиной. Машина завелась, развернулась, уехала. Пыль осела. Стало тихо. Аня стояла посреди двора, сжимая папку в руках. Трясло. Ноги подкашивались. Она опустилась на землю прямо там, где стояла. Умка подошла, легла рядом, положила морду на колени хозяйки.
— Она меня ненавидит, — прошептала Аня сквозь слезы. — Всегда ненавидела.
Умка тихо заскулила, лизнула руку. Аня обняла собаку, зарылась лицом в теплую шерсть. Плакала долго. Не от обиды — от боли. Боли за то, что сестра думает о ней так плохо. Что не верит. Что готова разрушить даже то немногое, что у Ани есть.
А в городе адвокат Игорь Петрович уже сидел за компьютером. Запрашивал архивные данные. Проверял документы. И наткнулся на запись, которая все изменила. Запись из роддома. Сорок лет назад. Где значилось имя новорожденной девочки — Анна. Мать неизвестна, умерла при родах. Отец неизвестен. Удочерена семьей Романовых.
Игорь Петрович откинулся на спинку кресла. Снял очки, протер глаза.
— Вот это поворот, — пробормотал он.
На следующий день он позвонил Зине. Сказал, что нашел кое-что интересное. Очень интересное. И Зина, услышав новость, улыбнулась. Впервые за много недель. Злой, торжествующей улыбкой. Потому что теперь у нее был козырь. Тот самый. Который перевернет все.
Игорь Петрович позвонил Зине на следующее утро после визита в Кедровый. Голос у него был довольный, даже торжествующий.
— Зинаида Сергеевна, у меня для вас новость, — начал он. — Очень интересная новость.
Зина сидела на кухне, пила кофе. Отставила чашку.
— Говорите, — коротко бросила она.
— Я проверил архивы роддома. Ваша сестра… — Он сделал паузу. — Она не родная дочь вашей матери. Удочеренная. Документы есть. Официальные. Анна Сергеевна Романова удочерена в возрасте трех дней семьей Романовых. Биологическая мать умерла при родах. Отец неизвестен.
Тишина. Зина сидела не шевелясь. В голове пронеслась тысяча мыслей одновременно. Неродная. Аня — неродная сестра. Чужая. Всегда была чужой.
— Зинаида Сергеевна? Вы слышите меня? — спросил адвокат.
— Слышу, — медленно проговорила Зина. — Это точно? Документы подлинные?
Обсуждение закрыто.