Однажды Аня случайно уронила молоток. Он покатился по крыше, упал в траву. Аня спустилась, искала в высокой траве минут десять, не нашла. Вернулась наверх. Через пять минут снизу послышался лай. Умка стояла внизу с молотком в зубах. Протягивала вверх, насколько могла дотянуться.
— Умница! — рассмеялась Аня, спустилась, забрала инструмент. — Ты у меня настоящая помощница!
С тех пор Умка постоянно помогала. Приносила упавшие гвозди, гавкала, когда Аня слишком близко подходила к краю крыши. Бегала в дом за водой, когда Аня забывала взять бутылку с собой наверх.
Крышу Аня чинила три недели. Сняла старый шифер полностью, заменила балки, положила новое покрытие. Работала одна, без помощников. Руки покрылись мозолями, спина болела по ночам. Но Аня не жаловалась. Это был ее дом. Ее будущее.
Когда крыша была готова, принялась за окна. Вставила новые рамы, старые совсем рассохлись. Покрасила их в белый цвет. Дом сразу посвежел, будто помолодел. Потом взялась за пол. Сорвала старые доски, которые прогнили. Положила новые. Отшлифовала, покрыла лаком. Пол заблестел, запахло свежим деревом.
В один из дней, когда Аня красила стены, ее накрыло воспоминанием. Ей восемь лет. Новый год. Под елкой лежат подарки. Зина разворачивает свой. Огромная кукла в розовом платье, с настоящими волосами, закрывающимися глазами. Она визжит от восторга, прыгает, обнимает родителей. «Смотрите, смотрите! Самая красивая кукла в мире!» — кричит она, показывает подружкам, которые пришли в гости. Аня открывает свой подарок тихо, в углу. Маленькая самодельная кукла из ткани. Мать сшила сама: вышила лицо, сделала волосы из ниток. Простое ситцевое платьице. Зина смеется: «У тебя тряпка, а у меня настоящая кукла!» Аня смотрит на свою куклу. Гладит по волосам. Улыбается. «А мне моя больше нравится!» — тихо говорит она. Мама ее сама сшила. «Для меня!» Значит, она самая особенная. Мать, стоящая в дверях, слышит это. Глаза ее влажнеют. Она подходит, обнимает Аню за плечи. «Ты у меня золотая!» — шепчет она.
Аня моргнула, вернулась в настоящее. Кисть застыла в воздухе. Она посмотрела на стену, которую красила. Ровная, белая, чистая. Как новая.
— Я всегда умела ценить малое, мама! — тихо сказала она вслух. — Ты меня этому научила!
Умка, лежавшая у порога, подняла голову. Вильнула хвостом.
Проходили недели. Октябрь сменился ноябрем. Ноябрь — декабрем. Выпал первый снег. Аня продолжала работать. Побелила потолки. Поменяла двери: старые скрипели и не закрывались. Купила простую мебель: кровать, стол, два стула, шкаф. Повесила на окна занавески. Светлые, в мелкий цветочек. Крыша уже была полностью новая.
В декабре провела электричество. Наняла электрика из поселка, тот протянул кабель от столба, поставил счетчик. Теперь в доме был свет. Аня вкрутила лампочки, включила — хибара залилась светом. Стало уютно, тепло. К Новому году дом изнутри был готов. Аня сделала последний штрих: повесила над кроватью фотографию матери в рамке. Старую, где Вера улыбается, стоя на крыльце этой же хибары.
— Вот и дом, мама, — прошептала Аня, глядя на фото. — Наш дом.
Умка легла на коврик у печки, положила морду на лапы. Устала, вздохнула. Она прошла весь этот путь вместе с Аней. Холод, усталость, бесконечную работу. Но теперь у них был дом. Настоящий.
Январь Аня потратила на внешнюю покраску. Выбрала светло-голубой цвет для стен и белый для наличников. Красила в редкие теплые дни, когда температура поднималась выше нуля. Дом преобразился полностью. Из покосившейся развалюхи превратился в аккуратный, ухоженный домик.
В феврале начала расчищать участок. Выкорчевала бурьян, вывезла старый мусор. Наняла мужика из поселка с трактором, тот вспахал землю, выровнял. К марту участок был готов к посадкам. Весна пришла рано. В апреле Аня посадила яблони. Четыре деревца по углам участка. Потом кусты смородины вдоль забора. Разбила грядки для овощей. Засеяла газон травой.
К маю двор было не узнать. Зеленый газон, молодые деревья, аккуратный забор — Аня починила его за неделю. Поставила новую калитку, покрасила в тот же голубой цвет, что и дом. Она стояла у калитки вечером, когда все было закончено. Смотрела на дом, на участок, на лес вокруг. Умка сидела рядом, прижималась к ноге. И впервые в жизни Аня почувствовала это. То самое чувство, о котором говорят, но которое так сложно объяснить. Она была дома. Не в гостях у матери. Не на временной квартире. Дома. По-настоящему. В своем месте, которое она создала своими руками. Где каждая доска, каждый гвоздь, каждый цветок на клумбе — ее труд. Ее любовь.
— Мы справились, Умка! — тихо сказала она.
Лайка гавкнула радостно. Побежала по двору, подняла морду к небу, завыла, протяжно, по-волчье. Так лайки поют, когда счастливы. Аня засмеялась. Впервые за много месяцев, от чистой радости.
А в городе, в 120 километрах отсюда, в трехэтажном особняке на Садовой улице, Зина Романова стояла посреди гостиной и смотрела на трещину в потолке. Огромную, которая росла с каждым днем. Крыша протекала. Стены сырели. Особняк медленно умирал. И у Зины не было ни денег, ни времени на ремонт.
В тот же день, когда Аня впервые приехала в хибару, Зина Романова стояла на крыльце особняка и разговаривала с риелтором. Женщина лет сорока пяти в деловом костюме медленно обходила дом. Записывала что-то в планшет, качала головой, цокала языком.
— Три этажа, 15 соток земли, — бормотала она. — Центр города. Хорошее место. Но состояние…
— Что не так с состоянием? — резко спросила Зина.
Риелтор подняла глаза.
— Нужно сделать косметический ремонт. — Она вздохнула. — Немного изменить и приукрасить. В миллион семьсот уложимся.
— Сколько можно выручить? — спросила Зина, скрестив руки на груди.
— Если вложите в ремонт — миллионов десять.
— Без ремонта?
Риелтор пожала плечами:
— Миллионов семь, не больше. И покупателя придется ждать. Долго.
— Выставляйте за двенадцать, — отрезала Зина. — Без ремонта. Кому надо, купит.
Риелтор посмотрела на нее с сомнением, но кивнула.
— Как скажете. Оформим договор.
— Оформим, — кивнула Зина.
Она была уверена: особняк купят быстро. Центр города, большой участок. Найдутся богатые люди, которым не жалко вложиться в ремонт. А она получит деньги и начнет новую жизнь. Без воспоминаний о матери, без этого старого дома, который давил на нее все детство. Но прошел месяц. Потом два. Три. Покупателей не было.
Риелтор звонила раз в неделю…
Обсуждение закрыто.