В один из тихих зимних вечеров, когда накормленные и выкупанные малыши уже сладко спали в своих кроватках, уставшая Катя села у замерзшего окна. Она взяла чистый белый лист почтовой бумаги, дорогую ручку и красивым, ровным почерком написала всего лишь одну короткую, хлесткую фразу.
«Они успешно родились, выжили, и теперь у вас есть три здоровых, крепких внука — Иван, Богдан и Даниил. Запомните раз и навсегда: им абсолютно ничего от вашей высокомерной персоны не нужно», — гласило короткое послание.
Она уверенно заклеила конверт и отправила это заказное письмо по знакомому адресу роскошного поместья Игоря Игнатьевича. Она совершенно не ожидала от него никакого ответа, раскаяния или, тем более, унизительных финансовых подачек.
Гордая женщина просто всем своим израненным сердцем хотела, чтобы этот жестокий человек точно знал, что в этой жизненной партии он безнадежно проиграл. Это короткое письмо с марками пришло в роскошный, но холодный дом богача как раз в тот самый день, когда его сын Артем тоскливо праздновал свою первую годовщину несчастного, безрадостного брака по расчету с дочерью мэра.
Артем случайно перехватил эту весточку у прислуги, дрожащими руками прочитал короткие строчки и потом очень долго, нервно курил в одиночестве на открытом балконе. Он стоял там, зябко кутаясь в халат, и с невыразимой тоской смотрел в бездонную, холодную ночную темноту, понимая, какую страшную ошибку он совершил в прошлом.
А вот властный Игорь Игнатьевич, случайно увидев знакомый почерк на разорванном конверте, брошенном в мусорник, лишь брезгливо и высокомерно сморщил свой породистый нос. «Надо же, какая-то там тройня у нее родилась, но кто вообще в наше испорченное время знает, чьи это ублюдки на самом деле?» — цинично хмыкнул он.
«Больше никогда не приносите мне в кабинет этот грязный провинциальный хлам», — строго приказал он своей вышколенной экономке, навсегда выбрасывая Катю из головы. Этот невероятно надменный и самоуверенный человек еще даже не знал, какую злую шутку с ним вскоре сыграет его собственная судьба.
Он не подозревал, что всего через два коротких года сам, исключительно по собственному жгучему желанию, приедет в это забитое, презираемое им село на окраине области. Мужчина высокомерно захочет в очередной раз жестоко посмеяться над поверженной жертвой, но вместо этого навсегда и безвозвратно потеряет свой душевный покой.
Незаметно, в постоянных трудах и заботах прошло целых три года с того страшного дня изгнания. И хотя для кого-то праздного время обычно тянется невероятно медленно, как вязкая резина, для вечно занятой Кати оно пролетело стремительно, словно один долгий, невероятно насыщенный событиями день.
Соседнее село уже совершенно не узнавало в этой статной, уверенной в себе красавице прежнюю забитую, скромную и вечно испуганную девушку. Теперь на месте старого, покосившегося родительского дома, который она давно снесла, гордо стоял просторный, опрятный и очень современный двухэтажный особняк с большими окнами.
А совсем рядом с ним, на выкупленном соседнем участке, расположилась небольшая, сверкающая чистотой белоснежная сыроварня. Это было высокотехнологичное производство, полностью построенное по всем самым строгим европейским стандартам качества и гигиены.
«Здравствуйте, уважаемая Катерина Ивановна», — теперь неизменно вежливо и очень почтительно обращались к ней при встрече даже самые старшие, седовласые мужчины в их большом селе. Она стала местной благодетельницей, дав стабильную, высокооплачиваемую работу двадцати односельчанам, и благодарные люди за нее всегда стояли неприступной горой.
Но все же самым главным, самым ценным ее жизненным достижением были не деньги и не бизнес, а они — ее любимые сыновья Иван, Богдан и Даниил. Эти замечательные трехлетние мальчики росли на удивление крепкими, здоровыми и совершенно не по своим малым годам сообразительными ребятами.
Старший Иван был ярко выраженным лидером по натуре, который всегда, в любой детской игре и во всем стремился быть только самым первым и главным. Средний Богдан оказался тихим, вдумчивым мечтателем, который мог часами, затаив дыхание, наблюдать за полетом пестрых бабочек над клеверным полем.
А вот младший Даниил был самым настоящим, пытливым маленьким техником, руки которого вечно тянулись к сложным механизмам. Он виртуозно разбирал на мелкие детали абсолютно любую новую механическую игрушку ровно за пять минут, просто чтобы посмотреть, как интересно она устроена внутри.
Тройняшки были невероятно, словно две капли воды, похожи между собой, путая порой даже саму няню. Но еще больше, к огромному Катиному удивлению, они были поразительно похожи на своего властного, жестокосердного деда, Игоря Игнатьевича.
У них с пеленок была та же самая ровная, по-королевски гордая осанка и тот же самый фирменный, решительный и волевой разрез глаз. Только вот маленькие, горячие сердца у этих чудесных малышей были совершенно другими — бесконечно добрыми, ласковыми и кристально искренними…
