Ее старый родительский дом сиротливо стоял на самом краю деревни, упираясь покосившимся забором прямо в густой, темный лес. Любящая мать умерла уже очень давно, а добрый отец покинул этот мир всего два года назад, потому что его изношенное сердце просто не выдержало тяжелой крестьянской доли.
Катя дрожащими руками отперла тяжелый ржавый навесной замок, и в нос ей тут же ударил тоскливый запах нежилой пустоты и горькой сухой полыни, разложенной по углам. Она без сил опустилась на жесткую деревянную скамью у печи, даже не снимая верхней одежды, и впервые за весь этот бесконечный день дала искреннюю волю накопившимся слезам.
«Ничего страшного, мои хорошие, ничего, маленькие мои!» — горячо шептала она, бережно и с любовью гладя свой еще совсем плоский, незаметный живот. «Запомните, мы с вами теперь не одни в этом большом мире, мы — настоящая, крепкая семья!» — отчаянно успокаивала сама себя заплаканная, но не сломленная девушка.
Самые первые месяцы ее новой, одинокой жизни в пустом доме были похожи на кромешный, беспросветный ад, потому что скудных денег катастрофически ни на что не хватало. Беременная Катя от безысходности бралась абсолютно за любую, даже самую тяжелую физическую работу, чтобы заработать хоть копейку на пропитание.
Она с раннего утра до поздней ночи помогала соседям полоть бесконечные огороды, собирала в сыром лесу грибы и ягоды на продажу, тяжело дыша, мыла грязные полы в холодном здании сельсовета. Местные жители поначалу настороженно сторонились ее, бросали вслед косые, осуждающие взгляды на ее живот, который рос не по дням, а буквально по часам, выдавая многоплодную беременность.
«Матерь божья, да у тебя же там настоящая тройня!» — испуганно всплескивала сухими руками баба Аня, сердобольная старушка-соседка, когда-то много лет проработавшая в селе главным фельдшером. «Да ты же сама тонкая и прозрачная, как осиновая щепочка, Катя, тебе сейчас есть надо за четверых полноценных людей, а ты целыми днями на одной пустой картошке сидишь», — искренне сокрушалась пожилая женщина, глядя на впалые щеки девушки.
Именно эта ворчливая, но бесконечно добрая баба Аня в те темные времена стала для брошенной Катерины самым настоящим земным ангелом-хранителем. Она каждый день приносила в ее бедный дом парное коровье молоко, свежие куриные яйца, терпеливо учила городскую жительницу распознавать и правильно заваривать полезные целебные травы.
«Слушай меня внимательно, глупая девка!» — строго, но с нежностью говорила мудрая старушка, заваривая на старой плите душистый ромашковый чай с медом. «Эти ваши надменные богачи, они ведь в точности как вредные сорняки: корни в землю пускают глубокие, жирные, а полезного плода от них — совершенно никакого».
«А вот ты, моя хорошая, совсем как благородная озимая пшеница: тебя тяжелыми сапогами в грязь топчут, а ты все равно упрямо к ясному солнцу тянешься», — философски замечала она. Сама беременность тройней протекала для истощенного Катиного организма очень тяжело, забирая последние крупицы физического здоровья.
Уже на седьмом месяце ее худые ноги отекли так сильно, что Катя лишь с огромным трудом, опираясь на стены, передвигалась по своей маленькой скрипучей избе. Каждая длинная ночь становилась для нее настоящим, мучительным испытанием на прочность, лишая сна и отдыха.
Дети внутри ее большого живота устраивали настоящие футбольные бои, толкаясь крошечными пятками так сильно, словно уже тогда страстно хотели заявить этому равнодушному миру о своем существовании. Ранние роды начались совершенно внезапно, посреди глухой зимней ночи и лютой, завывающей метели, которая плотно замела все сельские дороги по самое колено.
Старенький мобильный телефон упрямо не ловил сотовую связь в такую ужасную непогоду, поэтому городская скорая помощь просто физически не смогла бы доехать до их заметенного снегом двора. «Анна Степановна, помогите!» — в панике кричала мокрая от пота Катя, до побеления костяшек вцепившись в холодные металлические края своей старой железной кровати.
«Я больше не могу терпеть эту боль, я точно не смогу родить их сама», — в отчаянии стонала она, проваливаясь в темную пропасть страданий. «Обязательно сможешь, милая, ведь ты сильная женщина, у тебя сама вечная сила земли в молодых жилах течет», — уверенно и властно командовала баба Аня, быстро растапливая остывшую печь и грея воду…
