«Ну ладно, успокойся, Катерина, давай без лишних эмоций», — сказал он ровным тоном, изо всех сил пытаясь вернуть своему сорванному голосу былую уверенную властность и авторитет. «Я публично, при свидетелях признаю, что тогда совершил большую ошибку, ведь упрямая генетика, как оказалось, в итоге оказалась намного сильнее моих глупых классовых предубеждений».
«Ты большая молодец, что не сломалась, достойно выстояла все удары судьбы и даже умудрилась с нуля поднять свой собственный, вполне рентабельный бизнес в этой глухомани», — похвалил он ее, словно покупал товар. «Я готов щедро компенсировать тебе все моральные издержки и выпишу чек на один миллион долларов наличными прямо сейчас, без всяких дополнительных условий».
«Ты вместе с мальчиками немедленно переезжаешь к нам в большой город, и мы на мое имя покупаем тебе самый лучший, роскошный дом в элитном закрытом поселке», — начал он деловито, по пунктам перечислять условия сделки. «Эти способные мальчики немедленно пойдут учиться в самую престижную, закрытую частную школу столицы и, разумеется, официально будут носить мою громкую, уважаемую фамилию».
«Поверь моему слову, ты с этого дня будешь жить, ни в чем не нуждаясь, как самая настоящая, коронованная королева», — сладко, словно искуситель, убеждал непреклонную женщину хитрый мужчина. Мальчики, выглядывая из-за материнского подола, очень внимательно, насупив брови, слушали этот странный, непонятный им взрослый разговор о деньгах и переездах.
Ваня, как самый старший и смышленый из тройняшек, вдруг дернул мать за рукав и громко, на весь двор спросил, указывая пальцем на магната. «Мамочка, скажи, а этот злой дядя сейчас хочет нас купить за свои бумажки, как мы тех маленьких коров на соседней ферме покупали?» — невинно поинтересовался ребенок.
Катя с нежностью, успокаивающим жестом погладила своего догадливого сына по светлой голове и снова, уже с вызовом, посмотрела прямо в глаза обомлевшего от такой проницательности Игоря Игнатьевича. В ее твердом, уверенном взгляде сейчас совершенно не было никакой застарелой злости или ненависти, там плескалось только глубокое, спокойное и абсолютно невыразимое отвращение к этому человеку.
«Вы так ничего в этой сложной жизни и не поняли, несмотря на все ваши огромные капиталы и седины», — очень тихо, но так, что услышали все, сказала она. «Вы искренне, всем своим черствым сердцем думаете, что абсолютно все на этом свете имеет свою конкретную денежную цену, но к вашему сожалению, есть такие великие вещи, которые не покупаются ни за какие миллиарды».
«Эти маленькие дети пока еще совершенно не знают, что такое один миллион долларов и зачем он вообще нужен нормальному человеку. Зато они уже сейчас, в свои три года, прекрасно и четко знают, что такое настоящая, преданная семейная любовь и безграничная верность своим близким людям».
«Они крепко усвоили, что их родная мама никогда, ни при каких обстоятельствах не предаст их ради собственного минутного комфорта или красивой, сытой жизни в золотой клетке», — уверенно закончила она. «Да ты просто окончательно сошла с ума в своей деревне!» — искренне, с пеной у рта, возмущенно воскликнул разъяренный таким глупым отказом богач, топая ногой…
