— За Катю, — эхом отозвались они.
Мы растворились в темноте сада, приближаясь к забору. Впереди меня ждал мой дом, который стал вражеской крепостью, и человек, которого я когда-то называл родственником, а теперь должен был уничтожить. Ночь обещала быть долгой, но рассвет увидят не все.
Я услышал приказ Султанова, и в ту же секунду мир вокруг меня сузился до размеров булавочной головки, в центре которой пульсировала лишь одна мысль – о том, что счёт пошёл не на минуты, а на удары сердца. Тихая охота, которую мы планировали с такой тщательностью, закончилась, даже не начавшись, потому что звери решили растерзать добычу прямо сейчас. И у нас не оставалось выбора, кроме как бить на опережение, жёстко и грязно, нарушая все законы тактики, но спасая единственное, что имело значение.
— Волков, глуши связь, — прошипел я, срывая с плеча дробовик и проверяя патрон в патроннике. — Руби все частоты, нам плевать на их рации. Главное, чтобы этот не смог отправить сигнал на ошейник.
Волков кивнул, и его пальцы быстро забегали по тумблерам на чёрной коробочке глушилки. Зелёный индикатор сменился тревожным красным, и я почувствовал, как невидимая волна радиомолчания накрыла дом, отрезая его от внешнего мира. Теперь никто не дозвонится в полицию, никто не вызовет подкрепление, но и мы остались без связи с Кэпом, который лежал на крыше под дождём. Теперь мы были одни в этом подвале, и только старая деревянная дверь отделяла нас от двух десятков вооружённых врагов.
— Бык, дверь! — скомандовал я, кивнув на дубовую преграду вверху лестницы. — Выноси её!
Иван не задавал вопросов. Он просто набрал в грудь воздуха, превращаясь в живой таран, и рванул вверх по ступенькам. Удар его плеча был страшен, словно в дверь врезался гружёный локомотив. Старое дерево, которое помнило ещё руки моего отца, разлетелось в щепки с грохотом, заглушившим даже музыку. Дверь вылетела наружу, сбив с ног кого-то, кто стоял в коридоре, и мы ворвались в светлое пространство первого этажа, как демоны из преисподней, покрытые угольной пылью и жаждой мести. Мы оказались в широком коридоре, ведущем в гостиную, и первое, что я увидел, был охранник, пытающийся подняться с пола. Он был дезориентирован, из его носа текла кровь, но рука уже тянулась к кобуре. Бык не дал ему ни единого шанса. Он просто наступил тяжёлым армейским ботинком на руку врага и двинулся дальше, работая прикладом как кувалдой.
Я перешагнул через стонущее тело и вошёл в гостиную, которая когда-то была местом семейных ужинов, а теперь напоминала декорацию к фильму о падении Рима. В огромном зале, залитом неоновым светом, царил хаос роскоши и разврата. На кожаных диванах сидели полуодетые девицы и мужчины в дорогих костюмах. На столе громоздились горы еды и бутылки с элитным алкоголем, а в воздухе висел сладкий дым кальянов. Наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Музыка смолкла, кто-то закричал. Звон битого стекла резанул по ушам, когда один из гостей выронил бокал. Я искал глазами только одного человека – Вадима. Но его в комнате уже не было, и это означало, что он успел выйти во двор.
— Работаем! — заорал я, чтобы перекрыть нарастающую панику, и открыл огонь в потолок, осыпая штукатуркой дорогие прически гостей. — Всем на пол! Лежать!
Охрана Султанова среагировала профессионально, и это было плохо. Двое громил, стоявших у камина, мгновенно перевернули тяжелый дубовый стол, используя его как укрытие, и открыли огонь из пистолетов. Пули засвистели над нашими головами, вгрызаясь в стены коридора. Я нырнул за угол, чувствуя, как адреналин замедляет время, позволяя видеть траекторию каждого выстрела. Бык, рыча от ярости, высунулся и дал два мощных залпа из помповика, разнося в щепки импровизированную баррикаду бандитов. Щепки полетели во все стороны, послышались крики, и стрельба на секунду стихла.
— Волков, держи зал! — крикнул я, перезаряжая оружие. — Никого не упускать! Бык, прикрой меня, я иду за Вадимом!
Я понимал, что каждая секунда промедления может стоить Кате жизни. Вадим был трусом, но трус с властью и страхом – это самое опасное существо на свете. Я рванул через боковой коридор, ведущий на кухню к черному выходу, надеясь перехватить его там. Позади меня снова загрохотали выстрелы, но теперь это работал автомат Волкова. Короткие, скупые очереди, которые били точно по конечностям, выводя противников из строя, но не убивая без необходимости, потому что мы пришли вершить правосудие, а не устраивать бойню. Я влетел на кухню, поскальзываясь на пролитом вине, и увидел распахнутую настежь дверь, ведущую во двор. Холодный ветер с дождем ударил мне в лицо, принося с собой запах мокрой земли…
