— спросил я, останавливаясь.
— Там, — ответил Волков. — Забаррикадировался, крыса, кричит, что всех нас посадят, что мы не знаем, на кого руку подняли.
Я осторожно опустил Катю на диван, который чудом остался чистым. Она сразу же сжалась в комок, подтянув колени к подбородку, и закрыла лицо руками. Я накрыл её плечи пледом и погладил по голове.
— Посиди здесь, родная, — сказал я тихо. — Волков присмотрит за тобой. Никто тебя больше не тронет, я обещаю.
Она подняла на меня глаза, полные слёз, и кивнула.
— Не убивай его, Серёжа, — прошептала она едва слышно. — Не бери грех на душу. Пусть живёт и помнит.
Я ничего не ответил. Я выпрямился, проверил пистолет, который забрал у одного из охранников, и направился к кабинету. Бык уже стоял у двери, поигрывая монтировкой, и ждал команды.
— Ломай, — сказал я коротко.
Бык ухмыльнулся, с размаху вогнал монтировку в щель между дверью и косяком, налёг всем телом, и замок с хрустом вылетел. Дверь распахнулась, и мы вошли внутрь.
Кабинет отца изменился до неузнаваемости. Книжных полок с технической литературой не было. Вместо них стены были обиты красным деревом, а в центре стоял огромный стол. За столом сидел Артур Вагизович Султанов. Это был тучный мужчина лет пятидесяти. Он был в дорогом костюме, но сейчас его галстук был сбит набок, а руки тряслись, пытаясь набрать номер на золотом смартфоне.
— Вы кто такие?! — взвизгнул он, вскакивая с кресла. — Вы знаете, кто я? Я звоню прокурору!
— Связи нет, Артур Вагизович, — спокойно сказал я, подходя к столу и садясь на край. — Ваш прокурор сейчас спит, а вы здесь с нами.
Султанов побледнел, его глаза забегали по кабинету, ища выход, но выхода не было. Бык встал в дверях, перекрыв путь к отступлению.
— Чего вы хотите, денег? — просипел Султанов, пытаясь взять себя в руки. — Я отдам вам деньги. Сколько? Миллион? Два? У меня все есть, наличные. Берите все и уходите.
Я усмехнулся и взял со стола папку с документами. Это были те самые бумаги на продажу дома и земли, которые должны были подписать утром. Сверху лежал договор купли-продажи, где вместо подписи Кати стояла закорючка, явно поддельная.
— Вы не поняли, Артур Вагизович, — сказал я, листая бумаги. — Мы пришли не за деньгами, мы пришли за долгами. Вы забрали у моей семьи все. Вы посадили мою сестру на цепь. Вы думали, что купили этот мир, но вы ошиблись.
Я швырнул папку ему в лицо. Бумаги разлетелись по кабинету.
— Это все Вадим! — закричал Султанов, впячиваясь в стену. — Это он все придумал! Я просто бизнесмен. Я купил актив, я не знал про цепь, клянусь!
— Не лги мне! — рявкнул я. — Я слышал твои приказы. Ты отдал приказ избавиться от моей сестры. Ты такой же палач, как и он.
Я подошел к нему вплотную, схватил за лацканы пиджака и рывком швырнул на стол, сметая телефон и статуэтку. Он заверещал, пытаясь закрыться руками.
— Слушай меня внимательно, — прошипел я ему в лицо. — Сейчас ты подпишешь одну бумагу — отказ от претензий на дом и землю и дарственную на имя Екатерины Сергеевны. И еще одну — чистосердечное признание в организации преступного сообщества и похищении человека.
— Ты с ума сошел, — захрипел он. — Меня будут искать.
— Твои люди лежат мордой в пол, — ответил я. — А искать тебя будут долго, потому что если ты не подпишешь, я отдам тебя Быку.
Султанов скосил глаза на Быка, который поигрывал монтировкой. Этого хватило. Воля «хозяина города» сломалась с треском.
— Я подпишу, — просипел он. — Я все подпишу…
