— Рядом со мной в тот момент стояли мои родители, — добавила Надежда. Без злости, без горечи, просто как факт. — Они видели все то же самое, что и я. Так что версию про командировку можно не продолжать.
Игорь медленно опустил телефон на стол. Посмотрел на нее, уже без попытки объяснять. Просто смотрел.
— Я знаю о Владе Солдатовой, — продолжила она. — Она работает продавцом в одном из твоих магазинов. Это длится не один месяц.
Молчание.
— Я также знаю про твой бизнес, — сказала она. — Про кредиторов. Про банк. И инвестора, который ушел. Про то, в каком реальном положении ты находишься. И чего ты хотел от меня все эти месяцы. Квартиры, драгоценности, подписи, поручительств.
— Надя… — начал он.
— Я не закончила, — перебила она спокойно. — Я подала иск о расторжении брака сегодня утром. Документы приняты. Квартира — моя личная собственность, оформленная до брака по договору дарения. К разделу она не относится, ты это знаешь. Я прошу тебя освободить ее в течение часа.
Игорь поднял на нее взгляд. В нем не было растерянности, была злость, быстрая и холодная, та, которая приходит, когда план рухнул окончательно.
— Ты все продумала, — сказал он. — С папочкой.
— Я защитила себя, — ответила Надежда. — Это разные вещи.
— Ты думаешь, я не понимаю, что происходило последние недели? — Голос его стал жестче. — Поставщики, арендодатель, инвестор — все это не случайно. Папочка воспользовался старыми связями.
— Докажи, — сказал отец из кресла. Тихо, без вызова. Просто предложил.
Игорь обернулся к нему. Посмотрел долго. Потом отвернулся. Потому что доказать было нечего. Кредиторы приняли самостоятельные решения. Инвестор провел собственный аудит. Арендодатель пересчитал все риски. Никто ничего незаконного не делал. Просто люди перестали закрывать глаза на реальное положение дел.
— Ты слышал, — повторила Надежда. — Если ты не съедешь добровольно, я буду решать вопрос через суд. Как собственник жилья, я имею на это право.
Игорь молчал. Потом взял с кухонного стола ключи и вышел. Хлопнул дверью. Не сильно, но достаточно. Надежда стояла посреди кухни. Слушала, как удаляются шаги по лестнице. Потом тишина. Отец вышел из гостиной, встал рядом. Не обнимал, не говорил ничего. Просто стоял. Этого было достаточно.
Через час Игорь вернулся за вещами. Собирал молча, быстро, в большую спортивную сумку. Ходил между комнатами, брал одежду, какие-то документы из ящика стола, зарядки, бритву из ванной. Надежда сидела в гостиной, читала или делала вид, что читает. Отец все так же сидел в кресле, с невозмутимым видом человека, которому некуда торопиться. Никто не мешал, никто не комментировал. Просто ждали двое людей, которые давно научились не мешать там, где человек должен делать сам. Надежда слышала, как он открывает и закрывает дверцы шкафа, как щелкает замок ящика, как шуршит пакет. Обычные бытовые звуки, которые она слышала 7 лет и которые сейчас означали что-то совсем другое. Конец не бывает красивым. Он просто бывает.
Когда Игорь уходил, он остановился в дверях на секунду. Посмотрел на Надежду.
— Ты думаешь, ты выиграла?
