— Не сбежит, — уверенно сказал Павел. — Ей некуда бежать. И она это понимает. — Он повернулся к оставшимся в комнате людям. — Спасибо всем за оперативность. Завтра будет непростой день. Идите домой, отдохните. Мне нужны все в форме.
Когда все разошлись, Павел остался один в темной переговорной. Он думал о том, что могло произойти, если бы не случайная встреча с маленькой девочкой в коридоре. Компания могла потерять клиентов, репутацию, деньги. А все из-за обиды одного человека, который решил, что ему недоплачивают.
Павел выключил свет и вышел в коридор. Впереди предстояла еще одна бессонная ночь.
Следующий день начался для Павла Чернявского в шесть утра. Он практически не спал. Всю ночь прокручивал в голове возможные сценарии предстоящей операции. Слишком много могло пойти не так. Светлана могла передумать и не прийти на встречу. Представители «Статус-Тех» могли заподозрить неладное и отменить передачу. Или, что еще хуже, пытаться отговориться незнанием о том, что информация краденая.
Павел сидел на кухне своей квартиры с чашкой крепкого кофе и просматривал документы, которые Вера Язвинская отправила ему накануне поздно вечером. Проект соглашения о содействии со Светланой, правовое обоснование для фиксации передачи, расчет возможного ущерба от Геннадия. Все было выверено до мелочей, но тревога не отпускала.
В половине девятого он приехал в офис. Обычно в это время компания только просыпалась. Сотрудники подтягивались к девяти, пили кофе, обсуждали планы на день. Но сегодня атмосфера была другой. Павел чувствовал напряжение в воздухе. Люди переглядывались, перешептывались. Новости в таких компаниях распространяются быстро, и хотя вчерашнее совещание было закрытым, слухи просочились.
Алена Струнина встретила его у кабинета с папкой документов и тревожным выражением лица.
— Павел Игоревич, доброе утро, — сказала она. — Вам звонили из «Статус-Тех». Некто Владимир Касаткин, представился директором по развитию. Просил перезвонить в течение дня. Сказал, что вопрос срочный.
Павел остановился.
— Касаткин? Это тот самый, с которым Светлана договаривалась?
Олег Мячин проверял вчера контакты. Алена полистала записи.
— Да, именно он. Звонки Светланы шли на его номер.
— Интересно, — Павел нахмурился. — Значит, они нервничают. Хорошо. Запиши, перезвоню после обеда. Пусть повисят в неизвестности.
Он прошел в кабинет и первым делом позвонил Олегу Мячину.
— Олег, как подготовка?
— Все идет по плану, — ответил начальник безопасности. — Кафе «Метрополь» я проверил лично сегодня утром. Небольшое заведение, три зала, средняя проходимость. Договорился с администратором. Они разрешили установить камеру в зале, где обычно назначают деловые встречи. Скажем, что проверяем персонал. Еще наш человек будет сидеть за соседним столиком с направленным микрофоном. Плюс Светлана будет с диктофоном в сумке.
— А она точно придет?
— Звонил ей сегодня утром. Подтвердила. Говорит, что Касаткин вчера вечером написал ей, уточнил время. Они ничего не подозревают.
— Отлично. Кого берем свидетелями?
— Вас, меня, Веру Язвинскую как юриста, — перечислил Олег. — И я договорился с участковым из отделения. Официально он будет проходить мимо, но по моему сигналу зайдет и зафиксирует факт передачи. Это придаст законность всей процедуре.
— Хорошо продумано, — одобрил Павел. — Встречаемся в пять вечера в моем кабинете. Финальный инструктаж.
Он положил трубку и задумался. Звонок от Касаткина настораживал. Может быть, у них что-то пошло не так? Или они просто хотят уточнить детали? А может, уже поняли, что Светлана попалась, и пытаются прощупать почву?
В десять утра к нему в кабинет зашел Геннадий Рудницкий с толстой папкой.
— Геннадий Львович закончил расчеты, — сказал финансовый директор, говоря о себе в третьем лице (или это была оговорка секретаря, подумал Павел, принимая бумаги). — Смотрите. Три контракта, которые мы потеряли за последние четыре месяца. Первый – «Технопром», ушли к «Статус-Тех» в августе. Сумма контракта – 3 миллиона 800 тысяч. Второй – «Городские системы», ушли в сентябре – 5 миллионов 200. Третий – «Восток Логистика», ушли в октябре – 4 миллиона.
— Итого? — спросил Павел.
— 13 миллионов. — Геннадий провел пальцем по итоговой строке. — Это прямые потери. Если считать упущенную выгоду и репутационный ущерб, цифра вырастет вдвое.
Павел кивнул.
— Сможешь доказать связь между утечкой и потерей контрактов?
— Частично, — Геннадий кивнул. — Я поднял условия, которые «Статус-Тех» предложили нашим клиентам. Во всех трех случаях их предложение было на 5–7% ниже нашего. Причем именно настолько, сколько нужно, чтобы перебить цену, но не уйти в убыток. Словно они точно знали, какую сумму нам назвать.
— А они и знали, — мрачно сказал Павел. — Светлана передала им наши коммерческие предложения. Они просто подрезали цену и забрали клиентов.
— Именно. — Геннадий сложил документы обратно в папку. — Это называется недобросовестная конкуренция. Штраф для юридических лиц – от 300 тысяч до 3 миллионов. Плюс возмещение убытков по гражданскому иску.
— Значит, после сегодняшней встречи у нас будут все основания подать на них в суд, — резюмировал Павел. — Хорошо. Подготовь полный пакет документов. Как только зафиксируем передачу, сразу подаем иск….
Обсуждение закрыто.