Во главе стола молча сидел Сергей Иванович в своей любимой выцветшей рубашке поло. Он ничего не говорил, только коротко кивнул — спокойно, по-мужски, но так, что Марьяна сразу всё поняла. Отец ее принял.
Татьяна, сестра Андрея, держала на коленях двоих детей и внимательно разглядывала гостью. Она переводила взгляд с ее косы на платье, затем на руки без маникюра, словно складывала для себя общую картину. Затем она едва заметно кивнула: без лишних прикрас, без показухи — значит, своя.
«А работаешь ты где, доченька?» — не унималась Лидия Николаевна, подсовывая Марьяне полную тарелку пирожков. «Ешь, ешь обязательно, а то худая, как тростинка, смотреть страшно!» «Администратором в салоне красоты на окраине», — ответила Марьяна и даже немного покраснела, будто ей было неловко за такую простую работу.
«И сколько же зарабатываешь, девочка?» — спросила мать просто, без хитростей, как принято спрашивать в семье. Марьяна опустила голову еще ниже. «Двадцать восемь, тридцать тысяч, иногда немного больше, если чаевые нормальные».
По кухне прокатился тяжелый вздох сочувствия. Лидия Николаевна от неожиданности даже выронила половник из рук. «Господи, да как же на такие деньги в столице жить?»
«Это же постоянно экономить нужно, рассчитывать каждую трату, не говоря уже про одежду и транспорт!» «Снимаю комнату в Броварах, десять тысяч отдаю хозяйке. Тяжело, но как-то держусь», — сказала Марьяна так искренне, что сама на миг поверила в эту придуманную историю.
Лидия Николаевна схватилась за сердце и сильно сжала руку девушки. «Бедная моя девочка, совсем одна в этом огромном городе!» Затем она резко повернулась к сыну: «Андрей, ты слышал? Ты должен ей помочь!»
«После свадьбы сразу переедет к тебе, и никаких Броваров, чтобы жила, как нормальный человек!» «Конечно, мама, мы всё сделаем, я обо всём подумал и ключи ей дам. А как будет надбавка на работе, то и кредит возьмем, если понадобится», — ответил он.
Марьяна сидела с опущенными ресницами, а внутри у нее бушевала буря эмоций. Смешались жалость, теплая благодарность и то самое любопытство, ради которого она всё это и затеяла. Еще немного, и станет предельно ясно, кто здесь кем является на самом деле.
И тут в коридоре раздался звонок в дверь. Прозвучали три коротких сигнала и один длинный. «Ой, это же тетя Алла приехала!» — всплеснула руками Лидия Николаевна.
«Она обещала заехать, сейчас-сейчас, я открою». Хозяйка почти побежала к двери, и ее домашние тапочки зашлепали по линолеуму так громко, что за столом все невольно умолкли. Кто-то перестал жевать, кто-то отставил чашку, а Марьяна даже не заметила, как до побеления костяшек стиснула пальцами край стола.
Дверь открылась со знакомым скрипом старых петель. Этот звук резонировал по нервам так сильно, что Марьяне показалось, будто он проходит через нее насквозь. На пороге стояла ухоженная женщина лет пятидесяти в длинном бежевом кашемировом пальто.
На сгибе локтя висела большая брендовая сумка, а сапоги выглядели дороже, чем вся эта квартира вместе взятая. За ней стоял высокий, статный мужчина в темно-синем костюме с аккуратной стрижкой. В руках он держал коробку дорогих конфет так бережно, словно это был очень хрупкий предмет.
«Добрый день, родные мои, мы с дороги сразу к вам!» — начала тетя Алла, даже не успев снять кожаные перчатки. И вдруг ее звонкий голос резко оборвался. Ее изумленный взгляд уперся прямо в сидящую за столом Марьяну.
Улыбка медленно сползла с лица гостьи, словно ее кто-то стер невидимой рукой. Алла Владимировна застыла на полуслове, и в комнате стало так тихо, что отчетливо было слышно гудение аквариума в углу. На кухне мерно капал кран, отсчитывая долгие секунды этой странной, звенящей паузы.
Марьяна подняла глаза и почувствовала, как в груди резко похолодело, а ладони мгновенно стали мокрыми. Дело в том, что тетя Алла была не просто дальней родственницей Андрея. Это была ее непосредственная руководительница — человек, перед которым она отчитывалась, с которым спорила на собраниях и которая знала о ней больше, чем кто-либо в этой комнате.
И теперь эта самая Алла Владимировна стояла на пороге обычной панельной квартиры на Троещине. Она смотрела на Марьяну так, словно видела перед собой совершенно другого, незнакомого человека. Простую девушку в скромном сером платье, с заплетенной косой и без грамма макияжа она видела впервые в жизни…
