— Простите, — выдавила она. — Лужа на дороге.
Пассажир хмыкнул и вернулся к разговору. А Вера слушала теперь, уже впитывая каждое слово.
— Полякова помнишь? Ну, нотариуса. Он тогда хорошо помог с документами на недвижимость. Дмитрий ему неплохо заплатил, но оно того стоило. Дом оформили как коммерческое помещение ещё до подачи на развод, так что делить было нечего.
Поляков. Это был их нотариус. Тот самый, к которому они с мужем ходили, когда оформляли брачный контракт. Тот, кому она доверяла. Руки Веры задрожали.
Она вела машину на автопилоте. Мозг лихорадочно обрабатывал информацию.
— А судья Кравцов — старый знакомый Дмитрия, ещё со студенческих времён. Понимаешь, да? Всё было решено заранее. Жена могла хоть сто адвокатов нанять — результат был бы тем же.
Судья Кравцов. Тот самый человек в мантии, который смотрел на неё с плохо скрытым презрением и выносил решение за решением в пользу Дмитрия. Она тогда не понимала, почему. Её адвокат разводил руками, говорил про сложное законодательство и неопровержимые доказательства.
А оказывается… Оказывается, всё было подстроено. Пассажир договорил и положил телефон. Вера молчала, стараясь унять бешеный стук сердца.
Она подъехала к вокзалу, остановилась у главного входа.
— Сколько? — спросил мужчина, доставая бумажник.
— Четыреста двадцать, — механически ответила она.
Он бросил ей пятьсот, не дожидаясь сдачи, и вышел. Вера смотрела ему вслед, пока он не скрылся в здании вокзала. Потом достала телефон и записала всё, что запомнила: имена, названия, детали.
Руки по-прежнему дрожали. Двадцать лет брака. Двадцать лет она строила этот дом — не только стены и крышу, но саму жизнь их семьи. Растила дочь, поддерживала мужа, верила ему. А он методично, расчетливо готовил ее уничтожение. Дом — их дом, который они строили вместе, — оказался оформлен на фирму.
Бизнес, в который были вложены и ее деньги из наследства от отца, был выведен через подставные компании. Счета, машины, даже мебель — всё это по документам принадлежало не им, а каким-то юридическим лицам. На суде Вера выглядела как алчная бывшая жена, претендующая на чужое.
Ей оставили только личные вещи и машину, которую пришлось продать, чтобы оплатить долги за адвоката. А теперь она сидела в арендованном такси посреди ночного города и держала в руках ключ. Информацию, которая могла всё изменить.
Нотариус Поляков. Судья Кравцов. Схема с «Гранитом». Офшорные счета. Вера не знала, что с этим делать. Но знала, что должна разобраться.
Она закрыла глаза и впервые за три месяца почувствовала не отчаяние, а что-то другое. Холодную, ясную решимость. Дмитрий думал, что она сломлена. Что бывшая жена, водитель такси, женщина без денег и связей не представляет угрозы. Он ошибался.
Утро застало Веру в той же машине, на той же парковке. Она так и не поехала домой — сидела, думала, записывала обрывки мыслей в заметки телефона. К шести утра у нее был план. Корявый, неполный, но хоть какой-то.
Первым делом — информация. Ей нужно было узнать больше о компании «Гранит», о схеме вывода активов, о связи между Дмитрием и судьей Кравцовым. Для этого требовался человек, разбирающийся в таких делах.
Вера достала телефон и нашла в контактах имя, которое не набирала уже полгода. Антон Сергеевич Мельников, адвокат, защищавший ее на бракоразводном процессе. Тот самый, который проиграл все заседания и в конце честно сказал: «Простите».
Тогда, в суде, он сказал ей:
— Вера Николаевна, я не понимаю, как это произошло. Все было сделано по закону, но что-то здесь не так.
Тогда она не поверила ему. Решила, что он просто оправдывает собственную некомпетентность. Теперь понимала: Антон Сергеевич чувствовал подвох, но не мог его доказать.
В восемь утра она позвонила.
— Вера Николаевна? — в голосе адвоката слышалось неподдельное удивление. — Вот уж не ожидал. Как вы?
— Плохо, — честно ответила она. — Но, кажется, у меня появился шанс. Нам нужно встретиться.
Антон Сергеевич помолчал.
— Вы что-то узнали?
