— Деньги, — коротко ответил Громов. — За большие деньги можно купить что угодно. Даже свободу.
— Что нам делать?
— Быть осторожными. Я поставлю наблюдение возле вашего дома. И… — он помолчал, — не выходите никуда без крайней необходимости. Пока его не найдут.
Дни после побега Дмитрия слились в одно непрерывное ожидание. Вера и Маша почти не выходили из квартиры, жили как в осаде. Громов сдержал слово: у подъезда постоянно дежурила машина с двумя крепкими молодыми людьми, его бывшими коллегами. Но это не снимало тревоги. Куда сбежал Дмитрий? Что он планирует? Захочет ли мстить? Полиция прочесывала город и окрестности, проверяла аэропорты и вокзалы, опрашивала знакомых. Безрезультатно. Человек с деньгами и связями умел прятаться.
— Скорее всего, он уже за границей, — сказал Антон Сергеевич по телефону. — Там у него наверняка есть счета, недвижимость. Будет жить припеваючи, пока не поймают.
— А поймают?
— Рано или поздно — да. Интерпол уже подключился. Но это может занять годы.
Годы. Вера представила себе эти годы в постоянном страхе, оглядываясь на каждый шорох, вздрагивая от каждого стука в дверь. Разве это жизнь?
Маша переживала по-своему. Она почти не говорила об отце, но Вера видела, как дочь мучается. Одно дело узнать, что твой отец — мошенник. Другое — понять, что он опасен, что может причинить вред собственной семье.
— Мама, — спросила Маша однажды вечером, — как думаешь, он… он способен на что-то страшное?
Вера долго молчала.
— Я больше не знаю, на что он способен. Раньше думала, что знаю. Двадцать лет думала. Оказалось, не знала ничего.
— Мне страшно.
— Мне тоже, солнышко. Но мы справимся. Мы уже через многое прошли.
Новый год встретили тихо. Втроём — Вера, Маша и Антон Сергеевич, который принёс шампанское и домашние пирожки. Мать выписали из больницы за день до праздника, и она сидела в кресле, закутанная в плед, слабая, но счастливая.
— За справедливость, — поднял бокал адвокат. — И за то, чтобы следующий год был лучше этого.
— За семью, — добавила Вера. — За тех, кто рядом.
Они чокнулись, выпили. За окном взрывались фейерверки, раскрашивая небо разноцветными огнями. Обычно Вера любила этот момент, переход в Новый год, ощущение чистого листа. Но сейчас праздник казался ненастоящим, словно они прятались от бури в хрупком укрытии.
Третьего января позвонил Громов.
— Есть новости. Нашли машину Соколова в лесу, в тридцати километрах от города. Пустую, брошенную.
— Что это значит?
— Либо он пересел на другой транспорт и уехал. Либо… — Громов замялся.
— Либо?
— Либо он все еще здесь. Прячется где-то поблизости.
Вера похолодела.
— Зачем ему оставаться? Логичнее было бы бежать.
— Логичнее, да. Но Соколов сейчас не в том состоянии, чтобы мыслить логично. Он потерял все деньги, репутацию, свободу. Такие люди часто хотят отомстить. Наказать тех, кого считают виновными в своем падении.
— То есть меня.
— Вас, Антона Сергеевича. Возможно, дочь. Всех, кто участвовал в его разоблачении.
Вера посмотрела на Машу, которая сидела рядом и слушала разговор. Дочь побледнела.
— Что нам делать?
— Пока то же самое. Сидеть дома, не открывать незнакомым, не выходить без охраны. Мои люди усилят наблюдение. Полиция тоже предупреждена.
— А если он все-таки придет?
Громов помолчал.
— Если придет, мы будем готовы.
Неделя прошла в напряженном ожидании. Ничего не происходило, и это пугало больше, чем открытая угроза. Вера почти не спала, прислушивалась к каждому звуку. Шаги на лестнице, скрип двери, гул лифта — все казалось предвестником беды. Маша старалась держаться, но было видно, что она на пределе. Она часами сидела у окна, глядя на заснеженную улицу. Иногда плакала — тихо, беззвучно, отвернувшись к стене.
Мать Веры, Зинаида Петровна, была единственной, кто сохранял спокойствие.
— Хватит трястись, — сказала она однажды утром. — Этот негодяй уже отнял у нас достаточно. Не позволяй ему украсть еще и покой.
— Легко сказать, мама. Он где-то рядом. Может появиться в любой момент.
— И что? — Зинаида Петровна выпрямилась в кресле. — Пусть появляется. Мы справимся. Три женщины против одного труса? Да мы его веником загоним.
Вера невольно улыбнулась. Мать всегда умела находить нужные слова.
Десятого января случилось то, чего все боялись. Был поздний вечер. Маша уже легла, Зинаида Петровна дремала в кресле. Вера сидела на кухне, пила чай и смотрела в темноту за окном. Охранник дежурил внизу, она видела огонек его сигареты в припаркованной машине.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Вера вздрогнула, пролив чай. Кто это может быть? Громов предупреждал по телефону. Антон Сергеевич тоже. Незнакомцев они не ждали.
— Кто там?
