Я села за кухонный стол и впервые позволила себе заплакать. Не истерично. Тихо. Слезы текли сами.
Не из-за квартиры. Из-за предательства. Я вспоминала, как он держал меня за руку в ЗАГСе.
Как говорил, что я его опора. Как уверял, что мы все делим пополам. А теперь он делил мое.
К полудню я уже сидела в офисе юриста. Я показала ему видео. Он молча досмотрел до конца.
— Вы вовремя, — сказал он наконец. — Если доверенность еще не подписана, остановить это легко. Но действовать нужно быстро.
Мы составили уведомление о запрете любых регистрационных действий без моего личного присутствия. Подали заявление в Госреестр. Я написала официальное предупреждение в Нотариальную палату о возможной попытке мошенничества.
— А если он уже сделал копии? — спросила я.
— Без вашего паспорта и личного участия ничего не получится. Но лучше сменить замки и ограничить доступ к документам.
Я кивнула.
Когда я вернулась домой, мастер уже работал в прихожей. Старые замки лежали на полу.
— Мужу ключ давать? — спросил он.
— Нет, — ответила я, — не нужно.
К вечеру все было готово. Я сидела в гостиной, когда услышала, как в замке поворачивается ключ.
Один раз. Второй. Пауза.
Снова попытка. Потом звонок. Я включила камеру в прихожей.
Он стоял за дверью, растерянный. Звонил снова. Я не спешила открывать.
Телефон начал вибрировать.
— Ты дома? Почему ключ не подходит?
Я нажала на микрофон камеры:
— Подходит. Только мой.
Тишина.
— В смысле? Ты что сделала?
— Поменяла замки.
— Ты с ума сошла?
