Когда темная холодная ночь окончательно опустилась на густой лес, все четверо устало сидели за небольшим самодельным столом, с удовольствием пили обжигающе горячий чай, а Буран спокойно лежал у ног Сергея. Собака была абсолютно спокойна и явно довольна происходящим вокруг. Пес казался грозным, но справедливым стражем, бессменным хранителем этого новообретенного семейного очага. Сергей задумчиво поднял взгляд и увидел, как причудливые тени от керосиновой лампы мягко ложатся на бетонные стены.
Эти самые стены когда-то надежно и строго скрывали в себе грязное государственное золото. А теперь они с не меньшей надежностью защищали простых, израненных жизнью людей. «Значит так, — сказал он очень тихо, но так, чтобы услышали все. — Это подземелье ведь больше не является секретным правительственным тайником. Теперь это открытое убежище для всех тех, кто смертельно устал в одиночку бороться с этим жестоким миром». Ирина тепло улыбнулась в ответ на эти правильные слова, и это случилось впервые за весь прошедший трудный день.
Буран лениво поднял свою лохматую голову, тихо и одобрительно фыркнул, а затем уверенно положил тяжелую лапу прямо на ботинок своего хозяина, будто без слов подтверждая: «Да, именно так все и будет». Морозное бодрящее утро величественно поднималось над бескрайним лесом, словно тихий сизый дым от огромного древнего костра. Серебристые лучи восходящего солнца упорно пробивались сквозь густые колючие ветви вековых сосен, отражаясь на свежевыпавшем снегу так ослепительно ярко, будто сама древняя земля решила с этого дня начать все совершенно заново. Сергей сосредоточенно стоял у толстой деревянной балки. В его крепких руках была свежевыструганная деревянная доска.
На этой гладкой поверхности он острым ножом старательно вырезал неровные, но очень сильные и глубокие буквы. Надпись гласила: «Убежище Мороза — для ветеранов и спасательных собак». Эта деревянная доска потрясающе вкусно пахла свежей хвойной смолой и утренним морозом. Каждая вырезанная буква гулко отзывалась в его израненном сердце как новая, светлая судьба, навсегда выгравированная по живому дереву. Буран смирно сидел рядом, слегка и комично наклонив свою голову набок, будто тоже по слогам читал получившуюся надпись.
«Ну что, лохматый командир? — с улыбкой сказал Сергей, высоко поднимая готовую табличку. — Отныне это больше не временное укрытие, а наш постоянный дом». Он несколькими сильными ударами молотка прибил доску к двум прочным деревянным опорам у самого входа. Теперь у этого забытого бункера появилось свое собственное гордое имя. И вместе с именем появился огромный жизненный смысл. Ирина Соколова с легкой, светлой улыбкой наблюдала за этой важной сценой со стороны.
Холодный порывистый ветер ласково трепал ее длинные пепельные волосы, которые были распущены сегодня впервые за долгое время, будто она наконец-то позволила себе внутренне освободиться от тяжелого траура своего прошлого. На ней было надето теплое коричневое пальто и толстый серый шарф, который немного сбился на бок, придавая ее строгому, печальному лицу удивительную и трогательную мягкость. «Он бы сейчас очень гордился тобой», — тихо, но с глубоким чувством сказала она. «Аркадий?» — уточнил Сергей, повернувшись к ней. «Да», — подтвердила она, и ее улыбка стала немного печальной.
«Мой дед всегда мудро говорил, что истинная жизненная ценность кроется вовсе не в блестящем металле, а в живых людях, которых еще можно успеть спасти». Сергей в знак полного согласия молча кивнул головой. Они вместе не спеша спустились вниз, в освещенный бункер, где Ирина уже заранее подготовила все последние необходимые материалы для того, что она символически называла «закрытием старого круга». В самой глубокой и темной части подземного хранилища, прямо у массивной стальной двери «Зари-9», ровными рядами стояли тяжелые мешки с цементом, прочные металлические балки и строительные инструменты. Ирина с видимым усилием подняла один из пыльных мешков, и Сергей едва успел подхватить его снизу, чтобы помочь…
