Марина, послушная по натуре, только кивала и передавала теплые приветы свекрови. Со временем она перестала спрашивать. Не потому, что ей было все равно, а потому, что каждый вопрос разбивался о ту же стену.
Бесконечный ремонт и нежелание Андрея вдаваться в подробности создавали между ними тонкую, но постоянную дистанцию. Во всем остальном он оставался хорошим мужем. Внимательным, всегда звонил из поездок, никогда не забывал о ее нуждах.
Но стоило Марине упомянуть Антонину Петровну или деревенский дом, как Андрей становился закрытым и настороженным. Словно кто-то разом выключил свет в его глазах. Какое-то время Марина пыталась поддерживать связь с Антониной Петровной по телефону.
Поначалу свекровь отвечала. Голос звучал слабым, но ласковым. Каждый раз, когда Марина спрашивала, когда они могут приехать, Антонина Петровна отвечала смиренным шепотом:
— Спроси у Андрюши, дочка. Я делаю, как он скажет.
Но последние два года этот номер перестал отвечать.
— Телефон у нее сломался. Сама знаешь, она пожилая, ей трудно освоить новый. К тому же в деревне почти нет связи, — объяснял Андрей.
Снова звучало логично. Но что-то в животе у Марины сжималось каждый раз, когда она это слышала. Как будто чувствуешь запах дыма, но не видишь огня. Подозрение взорвалось за три месяца до визита адвоката.
В тот день, в разгар засухи, городской воздух был сухим и пыльным. Андрей только что вернулся из очередной командировки, которая включала заезд в Светлое — проверить, как он говорил, ход ремонта. Приехал поздно ночью, измотанный.
Марина подошла к двери помочь ему снять обувь, как делала всегда. Взяв в руки его кожаные туфли, она похолодела. Они были покрыты не пылью, а красной грязью. Влажной и густой, будто он прошел через размокшее поле после сильного дождя.
— Андрей, где ты так в грязи испачкался? — спросила она мягко, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
Андрей, ослаблявший галстук, замер. Усталость на его лице сменилась напряжением. Глаза на секунду уставились на туфли, потом отвернулись.
— А, это на стройке у знакомого, рядом с маминым домом, по работе, — ответил он слишком быстро.
— Но сейчас же засуха! Откуда такая свежая грязь? — настаивала Марина, без намерения обвинять, просто в недоумении.
Впервые за восемь лет он закричал на нее.
— Какая же ты недоверчивая! Прихожу разбитый, после целого дня работы, а ты меня допрашиваешь из-за каких-то туфель? Я тебе когда-нибудь врал? Я езжу в деревню только ради матери. Думаешь, мне нравится мотаться туда-сюда? Тебе бы больше ценить мои усилия!
Голос был жестким, режущим. Марина почувствовала, как глаза наполняются слезами. Никогда он так с ней не разговаривал. Она поставила туфли дрожащими руками.
— Прости, я не хотела.
— Оставь, — оборвал он, входя в ванную и захлопывая дверь.
Той ночью Марина спала, отвернувшись от него. Плакала тихо. Не столько из-за крика, сколько из-за привкуса лжи в ответе Андрея. Он что-то скрывал, что-то большое, связанное с деревней, с Антониной Петровной и с этим вечным ремонтом, который возвел невидимую стену между ней и семьей мужа.
Впервые она поняла: ее брак не в порядке, как она себе внушала. В нем была глубокая трещина. И эта трещина была в том деревенском доме, который ей не давали увидеть. В следующие дни все вроде бы вернулось в норму, но это была показная нормальность. После истории с туфлями Андрей стал особенно внимательным.
Купил ей новое платье, повел в дорогой ресторан, осыпал комплиментами и знаками внимания. Марина принимала все с бледной улыбкой. Она знала — это его способ просить прощения, заглаживать подарками трещину, которую он сам же и открыл.
Она позволяла это не потому, что была убеждена, а потому, что слишком устала спорить. Она начала наблюдать за ним молча, с новой ясностью. Словно жила с незнакомцем, которого срочно нужно было разгадать.
В субботу утром, когда Марина раскладывала домашние пирожки на блюде на кухне, Андрей читал газету на веранде. День был спокойным, пока тишину не разорвал автомобильный гудок. Марина выглянула в окно и увидела черный блестящий седан, остановившийся у дома.
Машину она не узнала. Из нее вышел очень хорошо одетый мужчина в сером костюме с кожаным портфелем. Он посмотрел на экран телефона, чтобы сверить адрес, и позвонил в дверь.
Марина поправила платок и пошла к двери как раз в тот момент, когда Андрей поднялся, хмурясь.
— Вы кого-то ищете? — спросил Андрей с напряженной вежливостью.
— Добрый день. Вы Андрей Николаевич Соловьев? Я приехал по важному делу, связанному с… — он сделал паузу, покосившись на Марину, которая наблюдала из-за спины мужа. — С Антониной Петровной…
