Впрочем, все подробности я раскрою буквально через мгновение. А пока забегу немного вперед и намекну, что в финале вы узнаете, как моя предусмотрительность спасла девушку из настоящего ада, куда испарилась спесь жениха и почему истинная забота иногда выражается в сухих юридических формулировках. Не переключайтесь, ведь самые поразительные события этой драмы еще впереди. Мила неуверенно вскрыла бумажную упаковку.
Ее руки все еще предательски дрожали, а мокрые ресницы слиплись от слез. Она достала несколько официальных бланков с синими печатями, пробежалась по ним глазами, и ее лицо вытянулось от крайнего изумления. «Мамочка… что все это значит?» — еле слышно выдохнула она. «Это документы на недвижимость, солнышко», — ответила я совершенно спокойно, но так, чтобы услышали задние ряды.
«Это твой личный дом. Вся недвижимость от первого до последнего кирпичика оформлена на твое имя. Там просторные комнаты, уютный участок и даже красивый фонтан во дворе. Все это принадлежит только тебе одной».
В ресторане воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Музыканты перестали играть, а гости вытянули шеи, пытаясь осознать происходящее. Лицо Натальи сначала стало мертвенно-бледным, а затем покрылось багровыми пятнами, будто ей дали звонкую пощечину. «Что за бред?!» — истерично завопила она на весь зал.
«О каком доме речь? Вы в жизни не смогли бы себе позволить такую покупку!» Я медленно повернула голову и одарила ее самой снисходительной улыбкой из своего арсенала. «Ошибаетесь, Наталья. Смогла. И позволила».
«Все оформлено абсолютно легально и заверено у лучшего нотариуса. Эта собственность по праву принадлежит исключительно моей дочери. Ни одна живая душа не сможет на нее претендовать. Ни одна».
Произнося эти слова, я вперила ледяной взгляд прямо в глаза Роману. Жених стоял с приоткрытым ртом, находясь в состоянии глубокого шока. «Что значит «никто»?» — растерянно промямлил он. «Я вообще-то ее законный муж!»
«Брачный контракт вы благополучно проигнорировали», — холодно парировала я. «А объект недвижимости был куплен задолго до момента вашей сегодняшней росписи. С юридической точки зрения это ее неделимая личная собственность, и любой грамотный специалист это подтвердит». Мила переводила ошарашенный взгляд с гербовых бумаг на мое лицо, и в ее глазах бушевала целая буря эмоций.
Там смешались абсолютное неверие, безграничная благодарность и глубокий шок. Она кинулась мне на шею и разрыдалась, но это были уже совершенно другие слезы — слезы колоссального облегчения. «Мамочка, как же так… откуда у тебя такие средства?» — всхлипывала она, прижимаясь ко мне. «Я все объясню позже, моя хорошая», — успокаивала я, гладя ее по спине.
«Самое важное, что теперь у тебя есть своя надежная крепость. Только твоя». Внезапно эту трогательную сцену прервал властный мужской голос. Отец жениха, Эдуард, тяжело поднялся со своего почетного места.
Этот высокий, статный мужчина с сединой на висках медленно приблизился к нашему столу. Я внутренне сгруппировалась, готовясь отражать очередные нападки. Однако его поступок поверг в шок абсолютно всех присутствующих. Эдуард посмотрел на меня с нескрываемым уважением и громко обратился к остолбеневшей публике.
«Маргарита сделала то, что должна была. Она создала мощный щит для своего ребенка. Я искренне восхищаюсь ее житейской мудростью и поразительной дальновидностью». Услышав это, Наталья пулей подскочила со своего места.
«Эдуард, ты в своем уме?! Кого ты смеешь защищать?!» — завизжала она. Но муж даже не удостоил ее взглядом. Он продолжал смотреть на меня, и в его уставших глазах плескалась глубокая, застарелая тоска.
«В свое время я не смог вот так же обезопасить свою старшую дочь Галю», — произнес он негромко, но в звенящей тишине эти слова услышали все. «Она осталась буквально на улице с пустыми карманами после тяжелого развода. Прояви я тогда подобную дальновидность…» — он не договорил и лишь горько покачал головой. Свекровь побледнела от бессильной ярости, схватила со стола дорогой бокал и со всей дури швырнула его об пол.
Осколки тонкого хрусталя брызнули во все стороны. «Вы просто устроили заговор!» — истошно вопила она. «Вы ополчились на моего мальчика! Это низкая подлость и грязные манипуляции!»
Среди гостей началось сильное волнение. Некоторые спешно поднимались из-за столов, желая поскорее покинуть этот цирк. Другие в открытую снимали происходящее на камеры смартфонов, предвкушая скандал. А кто-то продолжал сидеть с открытым ртом, переваривая шокирующую информацию.
Роман грубо схватил жену за предплечье. «Живо отдай мне эти бумаги! Мы реализуем эту недвижимость и приобретем нормальную квартиру». Но Мила резко выдернула свою руку из его хватки.
Впервые за этот бесконечный вечер в ее позе и взгляде появилась стальная твердость. «Ни за что», — отрезала она тихо, но максимально убедительно. «Это моя территория. Подарок моей матери. У тебя с этим какие-то проблемы?»
Роман сорвался на крик: «Я твой законный супруг! Мы теперь единая ячейка общества, у нас все должно быть общим!» «А издевательская роба горничной — это тоже ваше общее имущество?» — с сарказмом поинтересовалась я. «Или этот наряд предназначался эксклюзивно для унижения Милы?»…
