Она грустно усмехнулась.
— Я не прикоснусь к тебе, если ты сам этого не захочешь. Это деловое соглашение, Андрей. Мне нужна твоя помощь, твое присутствие, твоя подпись под документами. Не твое тело.
Он поднялся на ватных ногах.
— Мне нужно подумать.
— Конечно. До завтра.
В ту ночь Андрей не сомкнул глаз. Он лежал на узкой койке, слушал храп Рауля и бесконечно прокручивал в голове цифры. Двадцать тысяч в месяц. Отец получит нормальное лечение. Мать перестанет плакать по ночам. Землю деда можно будет выкупить. Возможно, останется на небольшой бизнес. Трактор, мастерская, свое дело.
А что взамен? Один год притворства. Один год роли мужа женщины, которая была старше его матери. Формальное отречение от веры. Свадьба не по любви, а по расчету. Он вспомнил свадьбу двоюродного брата в Чернолесах: белое платье, музыка, счастливые лица, танцы до рассвета. Его свадьба будет другой. Контракт. Ложь. Сделка перед Богом. Перед каким именно Богом — он уже и сам не понимал.
— Не спишь? — Рауль повернулся на своей койке.
— Жарко.
— Врешь. У тебя лицо, будто ты покойника увидел. Что случилось?
— Спи.
На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили стеклянные башни Дохи в розовый цвет, Андрей принял решение. Он думал о матери, о том, как четыре года назад она провожала его в аэропорту и шептала: «Сынок, береги себя. Вернись домой живым». Он не мог вернуться нищим и беспомощным.
— Я согласен, — сказал он госпоже Самире, войдя в ее кабинет.
Она кивнула так спокойно, словно заранее знала его ответ.
— Хорошо. Шейх Юсуф приедет послезавтра.
Церемония прошла в два этапа. Сначала шахада. Андрей стоял перед пожилым шейхом в небольшой комнате, залитой утренним светом, и повторял слова, которые учил накануне ночью:
— Ашхаду алля иляха илляллах. Ва ашхаду анна Мухаммадан расулюллах. Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — посланник Аллаха.
Шейх одобрительно кивнул. Формально Андрей стал мусульманином, и путь к никаху был открыт. Сам брак оформили тихо, почти тайно. Старый шейх читал молитвы на арабском, Андрей повторял за ним слова, полного смысла которых не понимал. Свидетели — Омар, личный секретарь Самиры, и Фаиз, старый друг ее покойного мужа, — наблюдали за происходящим с непроницаемыми лицами.
— Теперь ты мой муж, — сказала Самира, когда все закончилось. — Добро пожаловать в семью Аль-Хамади.
Андрей посмотрел на свои руки: те же мозоли, те же шрамы от работы, та же грубая кожа. Только теперь на безымянном пальце блестело золотое кольцо. Муж катарской аристократки. Если бы в Чернолесах об этом узнали, решили бы, что он окончательно сошел с ума.
Его переселили в гостевое крыло. Просторная комната с видом на залив, собственная ванная, небольшой балкон. В шкафу будто по волшебству появилась новая одежда: рубашки из египетского хлопка, брюки от итальянских портных, мягкая обувь. Андрей примерял все это и чувствовал себя самозванцем.
— Что это за цирк?
