В ту ночь Андрей сидел во дворике под звездами. Теми же звездами, что светили над его селом. Только здесь они были скрыты пустынной дымкой. Он думал о матери, ждущей его возвращения, о земле деда, которую уже можно было выкупить, о доме, который он мог построить. А потом вспоминал лица людей в фонде. Десятки историй боли, страха и надежды. Утром он нашел Самиру в гостиной.
— Ты решил уехать, — сказала она, не открывая глаз.
— Нет. Я остаюсь. Я согласен.
Она открыла глаза.
— Ты понимаешь, что это значит? Это уже не игра, Андрей.
— Понимаю. Но разве то, что мы делаем, когда-нибудь было игрой?
Официальная церемония прошла тихо. Шейх Юсуф выглядел удивленным, но лишних вопросов не задавал. Когда все закончилось, Самира передала Андрею плотный конверт.
— Здесь завещание. Все мое имущество переходит в фонд «Дар Аль-Аман». Ты становишься единственным распорядителем.
— Не говорите так. Вы еще долго проживете.
— Врачи дают мне несколько месяцев. Может быть, год. Сердце устало бороться, Андрей.
Через неделю случился первый приступ. Андрей нашел ее без сознания в гостиной. В больнице она пришла в себя бледная, изможденная, но ясная.
— Обещай мне, — прошептала она, сжимая его руку. — Что бы ни случилось, фонд будет жить.
— Обещаю.
Карим пришел еще раз, теперь с адвокатом и несколькими родственниками. Вся компания ввалилась в маленькую гостиную, словно в зал суда.
— Тетушка, — начал Карим сладким голосом, — мы пришли с добрыми намерениями. Подпиши заявление о признании брака недействительным.
Самира взяла документы, пролистала их и аккуратно разорвала пополам. Лицо племянника налилось кровью.
— Ты лишилась разума!
— Напротив, я наконец его обрела. Есть вещи важнее денег: достоинство, честь, верность слову. Но тебе этого не понять.
Когда незваные гости ушли, Самира тихо попросила:
— Принеси Коран. Прочти мне Ар-Рум…
