— Только не к Гончаруку! — взмолился Богдан.
— У нас нет выбора, нам нужно оборудование реанимации для стабилизации перед отправкой во Львов, — жестко ответила врач.
Машина скорой помощи неслась по улицам Винницы. Буран сидел внутри, прижавшись к Злате. В приемном отделении их уже ждала бригада во главе с Гончаруком.
— Что за цирк вы устроили? — начал он с порога. — Уберите собаку и этого уголовника! — он указал на Дмитрия, приехавшего следом на мотоцикле.
Но тут вмешалась главный врач больницы, Елена Войтович. Она решительно вошла в зал.
— Доктор Гончарук, вы отстранены от ведения этого пациента. Доктор Сидорчук, принимайте командование. Охрана, проследите, чтобы доктору Гончаруку не мешали покинуть отделение.
Пока врачи боролись за стабилизацию состояния Златы, Богдан и Дмитрий сидели в комнате ожидания.
— Ты должен знать, — тихо сказал Дмитрий. — Та медсестра, пять лет назад… Она хотела дать показания против Гончарука, но ее запугали. У него есть история врачебных ошибок. Теперь это не скроют.
Вскоре к ним подошла доктор Сидорчук.
— Мы стабилизировали ее. Каталепсия, как ни странно, защитила мозг от полного кислородного голодания, замедлив метаболизм. Мы готовим ее к отправке во Львов.
Вертолет наконец прибыл. По правилам авиации собаку брать запретили. Но перед самой погрузкой на каталку Буран снова залаял и дернул поводок.
— Стойте! — закричала Сидорчук. — Сатурация падает!
Благодаря предупреждению пса, врачи успели перенастроить аппарат ИВЛ до взлета, предотвратив кризис в воздухе.
Прошло три дня. В палате интенсивной терапии Львовского центра детского здоровья было тихо. Доктор Василенко, ведущий специалист страны, принесла результаты обследования.
— Это уникальный случай, — сказала она Богдану. — Сочетание факторов сохранило высшие функции мозга. Прогноз благоприятный.
В этот момент Буран, которого в виде исключения пустили в палату, подошел к кровати и лизнул руку девочки. Ресницы Златы дрогнули. Она открыла глаза, и ее взгляд сфокусировался на собаке. Губы шевельнулись без звука, но Богдан отчетливо прочитал: «Хороший мальчик».
Прошло полгода. Ноябрьский снег укрыл Винницу белым одеялом. Злата сидела в инвалидной коляске на веранде своего дома, тепло укутанная в плед. Реабилитация шла быстрее прогнозов: речь почти вернулась, моторика восстанавливалась.
— Буран… мой… герой, — старательно выговаривала она слова своему логопеду.
Пес лежал рядом, в своем новом жилете с медалью «За службу».
В доме за столом сидели Богдан, Дмитрий и Наталья из приюта. Они подписывали последние документы. Больница выплатила огромную компенсацию в досудебном порядке. Гончарук был лишен лицензии и находился под следствием. На полученные средства Богдан основал благотворительный фонд «Ангелы Златы» для подготовки собак-помощников для детей с неврологией. Дмитрий, полностью оправданный и восстановивший отношения с семьей, стал директором по безопасности фонда.
— Папа, смотри! — позвала Злата с улицы.
Богдан выглянул в окно. Буран весело прыгал по свежему снегу вокруг коляски Златы. Его следы на белом полотне сложились в отчетливую форму сердца. Богдан улыбнулся и сделал фото, которое позже станет символом их фонда.
Эта история напоминает нам, что в мире высоких технологий и сложных диагнозов иногда самое важное остается невидимым для приборов. Дакота-Буран, пес, которого когда-то предали люди, увидел то, что пропустили профессора медицины. И иногда даже самое слабое, едва различимое сердцебиение способно поддержать величайшую в мире любовь, если рядом есть тот, кто откажется тебя бросить.
Обсуждение закрыто.