«Номер счета — сорок два триллиона триста семь миллиардов восемьсот десять миллионов пятьсот шестьдесят четыре тысячи триста двадцать восемь. Запроси полную историю. Не доверяй никому в семье. Только ты, Ритуля».
Ритуля. Так он называл ее в детстве, когда они сидели над шахматной доской, она в очередной раз проигрывала, а он утешал: «Ничего, Ритуля, в следующий раз получится». Маргарита сфотографировала все: сберкнижку, записку, номер счета — и тут же загрузила снимки в облачное хранилище. Юридическая практика приучила ее к паранойе. Оригиналы пропадают, файлы удаляются, но облачные копии с временной меткой — это доказательства, которые сложно оспорить.
Вернувшись в Днепр, она легла спать в семь утра и проснулась от телефонного звонка в десять. Мать. Голос мягкий, заботливый, с теми воркующими интонациями, которые Маргарита помнила с детства.
— Доченька, как ты? Тяжелый день вчера был, я понимаю. Отдохнула?
— Более-менее.
— Вот и хорошо, вот и славно. — Пауза, легкое покашливание. — Ты ведь ничего не забирала из дедушкиного дома? Нам нужно все сохранить для оценщиков, понимаешь, перед продажей. Каждая мелочь может повлиять на цену.
— Взяла только шахматную книгу, — ответила Маргарита. — На память.
Пауза. Длиннее. Напряжение.
— Хорошо. Хорошо, конечно. Только, Рита, не нужно принимать близко к сердцу все, что дедушка говорил в последнее время. Он был нездоров, ты же знаешь. Врачи говорили, деменция прогрессирующая. Он иногда такое нес, бедный, совсем не в себе был.
— Я помню, мам.
— Вот и умница.
В семь вечера позвонил Артур — впервые за полгода, если не считать дежурных поздравлений с Новым годом. Голос приятельский, расслабленный. Будто они общались каждый день, будто не было этих месяцев молчания.
— Ритка, привет. Слушай, мы тут с мамой все обсудили. Она займется домом, там бумажная волокита, сама знаешь, как она это любит. Я подключу своих юристов насчет земли, там можно неплохо выручить, если правильно оформить. Тебе вообще не нужно ни о чем беспокоиться, мы все порешаем.
— Спасибо, Артур.
— Да не за что. И это, Рит… Ты же знаешь маму. Не спорь с ней лишний раз. Не стоит оно того. Нервы себе потреплешь, а толку никакого.
Два звонка за один день, разделенные девятью часами. Слишком точно для совпадения. Маргарита записала оба на диктофон — благо закон позволяет фиксировать разговоры, в которых сам участвуешь. Мать играла заботливую родительницу, брат играл голос разума. Классическая схема: один давит на эмоции, другой на логику. Она видела такое на работе, когда директор и бухгалтер синхронно объясняли проверяющим, почему цифры в отчетах не сходятся.
На следующий день она взяла отгул — за восемь лет работы почти не использовала отпуск, так что начальник не возражал — и поехала в Новомосковск, маленький городок в сорока километрах от Царичанки. Один светофор на центральной площади, столовая советского типа напротив администрации, банковское отделение в двухэтажном здании с вывеской, выгоревшей на солнце до полной нечитаемости. Молодая операционистка приветливо улыбнулась, взяла сберкнижку, паспорт, свидетельство о смерти деда, документы о родстве.
И улыбка исчезла с ее лица так быстро, что Маргарита невольно вздрогнула. Девушка извинилась, сняла трубку внутреннего телефона, сказала что-то шепотом, поглядывая на посетительницу с тем выражением, с каким смотрят на человека, принесшего в банк бомбу. Двадцать минут ожидания в пластиковом кресле у окна. Плакаты про вклады и кредиты; охранник, грузный мужчина по имени Анатолий, если верить бейджу, тоскливо косился на вазочку с карамелью у кассы.
Потом появился мужчина в хорошем костюме, представился Николаем Павловичем Веденеевым, управляющим отделением, и пригласил в кабинет.
— Счет помечен в системе безопасности, — сказал Веденеев, когда за ними закрылась дверь. — Открыт не в советское время, как можно подумать по обложке, а в 2010 году. Текущий баланс… — он взял листок бумаги, написал цифру и протянул через стол.
Маргарита посмотрела на число и издала звук, который сама не смогла бы описать. Что-то среднее между всхлипом и смехом. 7 миллионов 500 тысяч гривен. У деда, который жил в деревенском доме и носил одну телогрейку двадцать лет.
— Есть еще кое-что, — продолжил Веденеев, и его лицо стало совсем мрачным. — В 2014 году кто-то пытался получить доступ к этому счету по доверенности. Подпись на документе не совпала с образцом в нашем архиве. Имя в доверенности — Нина Матвеевна Гончаренко.
Через три дня Маргарите позвонил незнакомый мужчина. Голос пожилой, но твердый, с интонацией человека, привыкшего говорить в судах…
Обсуждение закрыто.