— Нет, но вот интересная часть.
Артур указал на вырезку из газеты трехлетней давности.
— До того как стать Еленой Власовой, официанткой, она была Еленой Власовой, стипендиаткой Консерватории, сопрано, лучшей в своем выпуске.
Глаза Юлиана сузились, когда он прочитал заголовок: «Провал вундеркинда. Власова срывается на сцене на фоне слухов о наркотиках».
— Она не сорвалась, — пробормотал Юлиан, вспоминая звучание ее голоса в ресторане. — У этой женщины ледяная вода в венах. Ты не споешь Царицу ночи так, если ты нестабильна.
— Есть кое-что еще, — добавил Артур. — Слухи, разрушившие ее карьеру, ведут к пиар-фирме, принадлежащей семье Таран.
Юлиан замер.
— Таран? Как Изабелла? Отец Изабеллы владеет фирмой. Изабелла тоже училась в академии в тот год, верно? Меццо-сопрано, которая не прошла отбор на соло.
Темная, холодная ярость поднялась в груди Юлиана. Всё сходилось. Изабелла со своей мелочной ревностью и бесконечными ресурсами раздавила соперницу прежде, чем та успела подняться. И сегодня вечером, не зная, над кем смеется, Изабелла попыталась сделать это снова.
Юлиан закрыл папку. Образ Елены, стоящей на сцене, мятежной и великолепной, пылал в его сознании. Он посмотрел на помолвочное кольцо, которое Изабелла вернула ему в припадке ярости ранее. Она швырнула его ему в голову в лимузине. Он повертел кольцо в руках.
Оно ничего для него не значило. Слияние с «Таран Индастриз» было единственной причиной, по которой он сделал предложение. Совет директоров давил на него: остепениться, создать стабильный имидж, успокоить инвесторов. Им нужна была госпожа Чернова, но в контракте не было сказано, что ею должна быть именно Изабелла Таран.
— Артур, — сказал Юлиан. В его голове формировался план. План безрассудный, опасный и абсолютно идеальный. — Готовь машину.
— Сейчас два часа ночи, шеф.
— Я знаю. — Юлиан застегнул пиджак смокинга. — Мы едем на левый берег.
Стук в дверь был тяжелым, властным. Это был не домовладелец, требующий аренду. Так стучит тот, кто владеет зданием. Елена вскочила с дивана, где пересчитывала мятые купюры. Она схватила старую биту, стоявшую у подставки для зонтов, и крадучись подошла к двери.
— Кто там?
— Юлиан Чернов.
Имя ударило сильнее, чем могла бы бита. Она замерла.
— Уходите.
— Елена Александровна, я здесь не для того, чтобы вас уволить. Я владею зданием ресторана, но не управляю персоналом. Откройте дверь, или я прикажу охране взломать замок. Нам нужно поговорить.
Елена взвесила варианты. Она приоткрыла дверь, оставив цепочку. Юлиан стоял в грязном коридоре подъезда, выглядя нелепо и неуместно в своем смокинге. Его глаза сканировали ее лицо, отмечая усталость, отсутствие макияжа, страх.
— Можно войти?
— Нет.
— Хорошо, — сказал Юлиан, прислонившись к косяку. — Тогда я буду обсуждать медицинские счета твоего брата здесь, в коридоре, где могут услышать соседи.
Елена сжала дверь.
— Что вы знаете о Льве?
— Я знаю, что ему нужна почка. Я знаю, что у тебя долг в два с половиной миллиона гривен. Я знаю, что ты работаешь на трех работах и тонешь. — Он сделал паузу, понизив голос. — И я знаю, что Изабелла Таран разрушила твою жизнь три года назад.
Елена сняла цепочку и распахнула дверь.
— Входите.
Она не предложила ему сесть. Диван был завален бельем, поэтому они стояли в крошечной гостиной.
— Что вам нужно? — спросила Елена, скрестив руки на груди. — Вы уже повеселились сегодня. Вы доказали свою точку зрения невесте. Оставьте меня в покое.
— Она больше не моя невеста, — спокойно сказал Юлиан. — Я расторг помолвку час назад.
Елена моргнула.
— Поздравляю. Какое это имеет отношение ко мне?
Обсуждение закрыто.