Весь ресторан погрузился в тишину. Слышно было, как пролетает муха. Юлиан Чернов, самый завидный холостяк-миллиардер города, только что произнес самую нелепую вещь из всех возможных.
Он указал пальцем, украшенным запонкой с бриллиантом, на дрожащую официантку, облитую шампанским, и усмехнулся:
— Ты хочешь, чтобы я простил твою неуклюжесть? Хорошо. Спой эту арию Моцарта идеально, и я женюсь на тебе прямо здесь и сейчас.
Зал взорвался жестоким смехом. Его невеста ухмыльнулась. Они ожидали, что официантка убежит, рыдая, но они не знали, кто она на самом деле. Они не знали, что девушка в дешевой униформе вот-вот откроет рот и поставит самого влиятельного человека Киева на колени. Это история Елены Власовой и песни, которая изменила всё.
«Обсидиановый зал» был не просто рестораном, это был театр богатства в центре столицы. И сегодня вечером публика была особенно жестока. Хрустальные люстры свисали с потолка, словно замерзшие слезы, отбрасывая преломленный свет на политиков, аграрных магнатов и технологических гениев, которые ужинали икрой, стоившей дороже автомобиля.
Елена Власова поправила воротник своей жесткой черной формы. Он натирал ей шею, постоянно напоминая о ее положении. Здесь она была невидимкой, призраком, скользящим между столами, наполняя бокалы водой, убирая серебряные тарелки и впитывая небрежное презрение городской элиты.
— Еще вина! — резко потребовал голос.
Елена повернулась, опустив глаза.
— Конечно, Изабелла Викторовна.
Изабелла Таран сидела за центральным столом, неоспоримая королева вечера. На ней было красное шелковое платье, которое выглядело так, будто его вылили прямо на ее тело, а на пальце сверкал бриллиант, достаточно тяжелый, чтобы оставить синяк. Рядом с ней сидел человек, который его купил — Юлиан Чернов.
Юлиан смотрел в свой телефон, выглядя совершенно скучающим. Ему было тридцать два года, и он обладал теми острыми, волевыми чертами лица, которые украшали обложки журналов Forbes Украина в один и тот же месяц. Он был генеральным директором компании «Чернов Динамикс», человеком, который одним шепотом управлял рынками.
Однако сегодня вечером он выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, только не слушать жалобы своей невесты на гарнир.
— Юлиан, ты меня слушаешь? — прошипела Изабелла, постукивая идеально наманикюренными ногтями по скатерти. — Я сказала, что сопрано, которую наняли на свадьбу, явно посредственна. Я не допущу посредственности на свадьбе Чернов-Таран. Это плохо отражается на моем бренде.
Юлиан вздохнул, наконец убирая телефон в карман смокинга. Его глаза были темными, умными и усталыми.
— Изабелла, это свадьба, а не инаугурация. Никто не будет критиковать вибрато певицы, пока гости пьяны от винтажного шампанского.
— Я буду, — холодно возразила Изабелла.
Елена подошла с бутылкой Пино-нуар. Ее руки были твердыми — они всегда были твердыми, — но сердце колотилось о ребра. Быть так близко к Юлиану Чернову было волнительно. Дело было не только в его богатстве, но и в силе его присутствия. Казалось, он видел всё, даже когда не смотрел.
Когда Елена наклонилась, чтобы налить вино, официант из кухни поспешно прошел мимо, сильно толкнув ее в плечо. Всё произошло словно в замедленной съемке: бутылка выскользнула, темно-красное вино дугой пролетело по воздуху и выплеснулось на безупречное красное платье Изабеллы.
Вздох, раздавшийся за соседними столами, высосал воздух из комнаты.
— Ты, жалкая крыса! — взвизгнула Изабелла, вскочив на ноги. Стул с визгом скользнул по мрамору. — Посмотри, что ты наделала! Это кутюр, шитье на заказ!
Елена побледнела.
— Я…
Обсуждение закрыто.