Но тот жуткий, сковывающий конечности ужас, который бедная Марина испытала всего лишь какую-то минуту назад, показался ей теперь лишь легким, незначительным испугом по сравнению с тем ледяным, полностью парализующим волю кошмаром, что безраздельно охватил ее сейчас. Она с невероятной, кристальной, пугающей до дрожи ясностью осознала страшный факт, что этот ядовитый, безжалостный, смертоносный монстр всего несколько секунд назад мирно и незаметно прятался в складках одеяла у самой нежной шеи ее абсолютно беззащитного, спящего ребенка. Одно неверное, случайное движение просыпающегося, потягивающегося младенца, один легкий, неосторожный вздох, который мог бы случайно потревожить это агрессивное, пугливое создание, неизбежно, со стопроцентной гарантией привели бы к фатальному, непоправимому, быстрому и невероятно трагическому исходу.
Умный Барон, исключительно благодаря своему феноменальному, непревзойденному звериному нюху и фантастическому, безошибочному собачьему чутью, каким-то совершенно непостижимым, сверхъестественным образом вовремя, за секунды до трагедии, обнаружил эту смертельную, затаившуюся в глубине детской коляски страшную угрозу. Этот невероятно сообразительный, опытный пес мгновенно, со скоростью самого мощного суперкомпьютера, проанализировал всю сложную ситуацию и абсолютно точно понял, что любое, даже самое осторожное, медленное и неправильное движение может быть в итоге смертельно опасно для хрупкого малыша. Любая попытка аккуратно, ювелирно вытащить ядовитое, быстрое насекомое своей огромной пастью или тяжелой лапой из складок ткани неизбежно могла бы спровоцировать его на молниеносный, рефлекторный укус, яд от которого мучительно убил бы крошечного Данила в считанные минуты.
Именно поэтому это смелое, бесконечно благородное животное инстинктивно приняло единственно верное, пусть и выглядящее со стороны невероятно жестоким и опасным, решение, которое на самом деле требовало от него колоссальной, невероятной собачьей смелости и готовности к самопожертвованию. Барон решительно, жестко и абсолютно бескомпромиссно выбил опасное, ядовитое насекомое вместе с самой опрокинутой коляской, применяя свою грубую, огромную физическую силу, чтобы гарантированно, наверняка физически оторвать смертоносного скорпиона от мягкого, уязвимого тела ребенка. Этот дерзкий, невероятно рискованный, силовой маневр увенчался полным, безоговорочным успехом, чудом спасая ни о чем не подозревающего, беззащитного малыша от неминуемой, скорой и невероятно мучительной гибели от воздействия сильнейшего, разрушающего нервную систему природного нейротоксина.
Сильно дрожащими, непослушными, ледяными руками бледная Марина судорожно, ломая ногти, отстегнула тугие замки ремней безопасности и стремительно выхватила громко плачущего, красного от пролитых слез Данила из лежащей на боку, поцарапанной об асфальт коляски. Она предельно крепко, до хруста и острой боли в собственных суставах, прижала теплое, живое тельце своего любимого сына к своей тяжело вздымающейся груди, обильно покрывая его заплаканное личико лихорадочными поцелуями и заливаясь горячими, безудержными, истеричными слезами невероятного облегчения. Тем временем уставший Барон, окончательно, на все сто процентов убедившись, что мерзкая ядовитая тварь повержена, растоптана и больше не представляет никакой физической угрозы, тяжело, хрипло задышал, вывалив длинный язык, и обессиленно, мешком опустился на измятую зеленую траву.
Немного придя в себя после первого, самого сильного шокового удара, молодая женщина сильно дрожащими, непопадающими по кнопкам пальцами достала из кармана мобильный телефон и немедленно, срывающимся голосом вызвала бригаду скорой медицинской помощи. Время мучительного ожидания врачей тянулось бесконечно, невыносимо долго, превращаясь в настоящую, изощренную психологическую пытку для измученной сильнейшим стрессом матери, которая не переставая, маниакально осматривала каждый квадратный сантиметр нежной кожи своего уже начавшего успокаиваться малыша. Она до жути, до панических атак боялась внезапно обнаружить на нежной, белоснежной детской коже предательский, распухающий красный след от ядовитого укуса, но, к огромному, невероятному счастью, крошечное тело мальчика было абсолютно чистым, без единой царапины.
Каждая бесконечная секунда этого тягостного, невероятно мучительного ожидания казалась несчастной, плачущей женщине настоящей вечностью, до краев наполненной самыми страшными, самыми мрачными, черными и невыносимыми картинами возможного, непоправимого трагического исхода этой жуткой, сюрреалистичной ситуации. Она безостановочно, затаив дыхание, прислушивалась к ровному, восстанавливающемуся спокойному дыханию своего маленького сына, панически, до дрожи боясь уловить в нем малейшие, скрытые признаки надвигающегося страшного удушья или стремительно развивающегося, смертельного анафилактического аллергического шока. Умный Барон, тонко чувствуя колоссальное, сжигающее изнутри нервное напряжение своей любимой хозяйки, тихо подошел поближе и абсолютно молча, с выражением самого глубокого, человеческого сочувствия в глазах, аккуратно положил свою тяжелую, лохматую голову ей на дрожащие колени.
Вокруг них, на дорожке парка, постепенно начала собираться небольшая, гудящая толпа любопытных, праздно гуляющих прохожих, привлеченных громким шумом падения коляски, пронзительным детским плачем и последующими, полными неподдельного ужаса истеричными криками молодой Марины. Люди с нескрываемым удивлением и неподдельным, нарастающим страхом разглядывали перевернутый, испачканный землей детский транспорт, растерзанное в мелкие, грязные клочья цветастое одеяло и огромного, тяжело дышащего пса, покорно сидящего рядом с тихо плачущей, сидящей на траве женщиной. Однако, как только зеваки замечали среди грязных лоскутков ткани жуткие, раздавленные черные останки огромного, экзотического насекомого с жалом, они инстинктивно, с криками отшатывались назад, испуганно охая и взволнованно перешептываясь в неподдельном, суеверном ужасе.
Когда долгожданная, сверкающая мигалками карета скорой медицинской помощи с громким, пронзительным воем спасительных сирен наконец-то приехала и с визгом тормозов резко затормозила у самого края парковой аллеи, из нее стремительно, на ходу выскочил пожилой, убеленный сединами, опытный фельдшер. Внимательно, быстро и невероятно профессионально осмотрев уже начавшего улыбаться Данила и полностью, окончательно убедившись в абсолютном отсутствии каких-либо физических повреждений или симптомов отравления, медик с неподдельным, научным интересом подошел к растоптанному месту недавней схватки. Он крайне осторожно, вооружившись длинным, стерильным металлическим медицинским пинцетом, брезгливо приподнял растерзанные, раздавленные собакой останки огромного черного скорпиона, чтобы максимально внимательно, детально изучить внешний вид этого опасного, экзотического членистоногого…
