Барон резко, бескомпромиссно и с пугающей, невиданной ранее жестокостью со всего размаха ударил своей невероятно широкой, крепкой грудью о тонкий, блестящий металлический бок легкой прогулочной коляски, заставив ее опасно, критически накрениться в сторону газона. Этот сложный, опасный физический маневр был выполнен им с такой невероятной, филигранной точностью и безупречным пространственным расчетом, что казался долго отрепетированным цирковым трюком, хотя на самом деле являлся актом чистого, неконтролируемого отчаяния и самопожертвования. Коляска, мгновенно потеряв свою надежную точку опоры на ровной дорожке, жалобно, громко скрипнула своими небольшими пластиковыми колесами, неестественно оторвалась от асфальта и, описав в воздухе короткую, страшную дугу, с глухим, пугающим стуком опрокинулась на мягкую, густую зеленую траву.
В тот самый страшный, роковой миг время для перепуганной до полусмерти, ничего не понимающей Марины словно по-настоящему остановилось, превратившись в густую, непроницаемую, вязкую субстанцию, сквозь которую она физически не могла сделать вдох или даже просто громко закричать. Молодая женщина с неправдоподобно расширенными от невообразимого, парализующего ужаса глазами в замедленной съемке смотрела, как самое дорогое, самое ценное в ее жизни существо вместе с коляской стремительно летит на землю по необъяснимой вине ее самой любимой собаки. Сердце любящей матери болезненно пропустило один тяжелый удар, а затем отчаянно забилось в грудной клетке с бешеной, невыносимой скоростью, обильно перекачивая по венам чистый, неразбавленный адреналин и леденящий душу, первобытный, животный страх.
Маленький Данил, который, к огромному счастью, был очень надежно и предельно крепко пристегнут специальными, прочными пятиточечными ремнями безопасности, чудом не вылетел из своего уютного, мягкого гнездышка при столь жестком, неконтролируемом и страшном падении на землю. Однако от резкого, сильного, совершенно неожиданного толчка и последовавшего за ним болезненного удара боком о твердую землю малыш мгновенно проснулся, широко распахнул свои испуганные глаза и громко, пронзительно, с надрывом заплакал. Его тонкий, полный невероятной детской обиды, боли и неподдельного страха громкий плач далеко разнесся по тихой, безмятежной аллее старого парка, заставив стайку мирно отдыхавших на ветках воробьев в панике, с шумом взмыть в высокое небо.
Самая первая, совершенно естественная, логичная и инстинктивная мысль, которая ослепительной молнией пронзила затуманенное сознание оцепеневшей от глубокого шока Марины, заключалась в том, что их любимый, всегда такой послушный и верный пес внезапно, безвозвратно сошел с ума. Она, издав нечеловеческий, хриплый крик, в слепой панике бросилась к перевернутой, лежащей на боку коляске, готовясь голыми руками, ценой собственной жизни защищать своего плачущего, беспомощного ребенка от обезумевшего, как ей тогда казалось, крупного, кровожадного и опасного хищника. Но то шокирующее, невероятное зрелище, которое она в деталях увидела в следующее короткое мгновение, заставило ее как вкопанную замереть на месте и полностью, кардинально переосмыслить все происходящее на залитой ярким солнцем зеленой лужайке.
Огромный, разъяренный, брызжущий слюной пес, вопреки всем ее самым страшным, апокалиптическим опасениям и материнским страхам, даже не пытался приблизиться к громко плачущему, перепуганному ребенку или причинить ему хоть какой-то, даже самый минимальный физический вред. Вместо этого разъяренный Барон, издавая непрерывное, глухое, свирепое и устрашающее рычание, яростно, беспощадно и остервенело рвал своими невероятно острыми, белоснежными клыками и мощными, крепкими когтями мягкое детское байковое одеяло с забавным рисунком. Эта легкая, цветастая, нежная ткань, которая еще какую-то минуту назад заботливо укрывала спящего малыша, теперь жалким, скомканным комком валялась на примятой, испачканной земле в нескольких шагах от опрокинутой, скрипящей колесами коляски.
Мощная, натренированная собака буквально впадала в какое-то дикое, первобытное исступление, методично, целенаправленно и жестоко уничтожая этот невинный кусок мягкой ткани, словно это был самый страшный, самый заклятый и опасный враг во всем огромном мире. Мелкие, разорванные клочья мягкого материала хаотично разлетались во все стороны, перемешиваясь в воздухе с вырванными с корнем зелеными травинками и влажными комьями черной земли, фонтаном летящими из-под мощных, с остервенением скребущих почву собачьих лап. Марина, невероятно тяжело, со свистом дыша и безуспешно пытаясь унять сильную, крупную дрожь в походевших руках, медленно, с трудом перевела свой потрясенный, непонимающий взгляд с плачущего сына на то самое место, где продолжал неистовствовать верный Барон.
Именно там, среди растерзанных в мелкие клочья, безнадежно испачканных сырой землей цветастых тканевых лоскутков детского одеяла, молодая, дрожащая от страха мать наконец-то заметила истинную, леденящую кровь причину столь неадекватного, пугающего поведения своей собаки. Посреди полностью уничтоженной, разорванной ткани, извиваясь всем своим отвратительным телом и агрессивно, угрожающе размахивая своим смертоносным, загнутым вверх хвостом с острым, как игла, жалом, находился огромный, мясистый, угольно-черный, отвратительный скорпион. Это жуткое, совершенно нетипичное и чужеродное для их спокойной климатической зоны членистоногое создание злобно, с сухим треском щелкало своими мощными, хитиновыми клешнями, отчаянно пытаясь защититься от нападающего на него гигантского, неумолимого пса.
Экзотический скорпион, внезапно оказавшись вне своего уютного, темного и теплого укрытия в глубоких складках детской ткани, теперь чувствовал себя максимально уязвимым, загнанным в угол, и потому демонстрировал самую крайнюю, отчаянную степень ядовитой агрессии. Его гладкий, блестящий, словно покрытый толстым слоем черного глянцевого лака крепкий хитиновый панцирь зловеще, пугающе поблескивал на ярком дневном солнце, а толстый, сегментированный хвост с каплей яда на конце нервно, рывками подергивался из стороны в сторону. Он был абсолютно, полностью готов в любую секунду, при первой же возможности нанести свой молниеносный, смертоносный удар по любому живому объекту, который по неосторожности посмеет приблизиться к нему на критическое расстояние стремительного броска.
Для перепуганной Марины, которая всю свою сознательную жизнь спокойно прожила в безопасном, умеренном северном климате, вид этого мерзкого, тропического монстра казался какой-то совершенно нелепой, чудовищной, вызванной сильнейшим стрессом реалистичной галлюцинацией. Откуда это опаснейшее, экзотическое ядовитое создание вообще могло появиться в обычном, ухоженном городском сквере ранним летом, оставалось абсолютной, пугающей, мистической загадкой, логичного ответа на которую в тот панический момент просто не было и быть не могло. Возможно, этот опасный беглец недавно тайно сбежал из чьего-то плохо закрытого частного домашнего террариума, или же случайно, контрабандой прибыл в их тихий город вместе с пыльными коробками экзотических южных фруктов, которые активно продавались на рынке неподалеку…
