— Это зависит от ситуации, — осторожно сказал Эдуард. — Если Лилия — это Эмма, я никогда не разлучу вас. Вы теперь такая же ее семья, как и я. Но мне нужно знать правду. Ради нее так же, как и ради себя.
— Как мы можем быть уверены? — спросила Марфа.
— Она не помнит своей жизни до аварии. Память может вернуться, — предположил Эдуард. — И есть другие способы. ДНК-тест был бы окончательным.
— И если она ваша дочь? — голос Марфы слегка дрожал. — Вы заберете ее у меня?
— Нет, — твердо пообещал Эдуард. — Что бы ни случилось, мы найдем путь вперед вместе. Ради Лилии.
Их разговор был прерван тихим звуком из коридора. Они обернулись и увидели Лилию, стоящую в дверях. Выражение ее лица было растерянным и испуганным.
— Бабушка, — сказала она неуверенно. — Что происходит? Почему ты плачешь?
Марфа быстро вытерла глаза.
— Не о чем беспокоиться, дорогая. Эдуард и я просто вели важный разговор взрослых.
Лилия скептически посмотрела на них.
— Обо мне? Я слышала свое имя.
Эдуард и Марфа обменялись взглядами, молча решая, сколько можно раскрыть. Прежде чем кто-либо смог заговорить, глаза Лилии внезапно расширились: она уставилась на что-то позади них. Эдуард повернулся, чтобы проследить за ее взглядом. На холодильнике висел календарь с обведенной датой — 18 сентября, отмеченной как «научная ярмарка». Под ним была маленькая фотография Лилии и Марфы, сделанная в парке на прошлых выходных.
Но Лилия не смотрела ни на что из этого. Она смотрела на маленький магнит, держащий список покупок — сувенир из Бизнес-центра с ночным городским пейзажем.
— А я была там, — прошептала она, медленно приближаясь. — Ночью, когда вокруг огни, кто-то держал меня за руку. Кто-то высокий. — Она повернулась к Эдуарду, её лицо выражало недоумение. — Почему я это помню?
Сердце Эдуарда, казалось, остановилось от этих слов. Визит в Бизнес-центр был их последним семейным выходом перед аварией — празднованием восьмилетия Эммы всего за две недели до обрушения моста.
— Ты помнишь Бизнес-центр? — осторожно спросил он, пытаясь сохранить голос нейтральным, несмотря на бурлящую в нем надежду.
Лилия нахмурилась, касаясь магнита нерешительными пальцами.
— Кажется, да. Была ночь. Все сверкало. Я видела лодки на воде. — Ее лоб наморщился от усилия вспомнить. — Кто-то купил мне мороженое с шоколадной посыпкой…
— Что еще ты помнишь, Лилия? — мягко спросила Марфа, подходя ближе.
Девочка покачала головой, расстроенная.
— Это как попытка вспомнить сон. Кусочки не складываются вместе. — Она посмотрела на Эдуарда. — Почему вы так на меня смотрите?
Эдуард понял, что он пялится, и быстро смягчил выражение лица.
— Извини. Просто я возил свою дочь Эмму в Бизнес-центр на ее восьмилетие. Мы ели мороженое с шоколадной посыпкой, пока смотрели на лодки в гавани.
Глаза Лилии расширились.
— Это поэтому вы думаете, что я могу быть ею? Потому что я помню Бизнес-центр?
Прямота вопроса застала обоих взрослых врасплох. Марфа пришла в себя первой, выдвигая стул для Лилии за кухонным столом.
— Почему бы нам всем не сесть? Я думаю, пришло время для честного разговора.
С замечательным самообладанием Марфа объяснила, как нашла Лилию на берегу реки два года назад — холодную, раненую и без памяти о том, кто она такая и как там оказалась.
— Я пыталась выяснить, кому ты принадлежишь, — сказала ей Марфа, держа девочку за руки. — Но ты не могла вспомнить своё имя или где ты жила. И я боялась, что если передам тебя властям, они поместят тебя в приют. Я не могла вынести мысли о потере тебя после моей собственной дочери. Твоя мать, как я тебе говорила, скончалась.
— Так ты на самом деле не моя бабушка? — спросила Лилия; её голос был тихим.
Глаза Марфы наполнились слезами.
— Во всех смыслах, которые имеют значение, я ею являюсь. Любовь создаёт семью, а не только кровь. Но нет, я не твоя биологическая бабушка.
Лилия повернулась к Эдуарду, выражение её лица было смесью замешательства и зарождающегося понимания.
— И вы думаете, я ваша дочь? Та, что потерялась в реке?
— Я верю, что это возможно, — мягко сказал Эдуард. — Время совпадает. Ты выглядишь точно так же, как она, вплоть до шрама в форме полумесяца у виска. И теперь ты вспоминаешь вещи, которые пережила Эмма.
— Но я Лилия, — настаивала она, нотка паники появилась в её голосе. — Это то, кто я есть.
— Ты всё ещё ты, — быстро заверила её Марфа. — Каким бы ни было твоё имя раньше, какие бы воспоминания ты не восстановила, ничто не меняет того, кто ты внутри.
Эдуард кивнул в знак согласия.
— Твоя личность не стирается, когда ты узнаёшь о своём прошлом. Она просто становится более полной.
Лилия сидела молча долгий момент, переваривая это откровение.
— Если я ваша дочь…
