Мартин бросил на него острый взгляд.
— Место аварии? Эдуард, ты уверен, что это разумно?
— Мне нужно увидеть это снова, — настоял Эдуард. — Пожалуйста, Мартин.
Час спустя они стояли на смотровой площадке с видом на мост и реку внизу. Воспоминание о той ночи вернулось с интуитивной силой. Ярость бури, дорога, размываемая под их шинами. Тошнотворный момент свободного падения перед ударом о вздувшуюся реку. Эдуард сумел освободиться из тонущей машины, но ремень безопасности Эммы заклинило. Его последнее воспоминание перед потерей сознания было о ее испуганном лице, когда вода заполняла салон.
— Течение унесло бы ее вниз по реке, — сказал Эдуард, указывая на бурлящую воду внизу. — Если она каким-то образом освободилась и достигла берега, ее могли найти в нескольких милях вниз по течению. Возможно, рядом с тем местом, где Марфа сказала, что нашла Лилию.
Мартин покачал головой.
— Это все еще лишь призрачный шанс, Эдуард. Вода была ледяной, течение — смертельно сильным. И если Марфа нашла ее, почему она не сообщила об этом?
— Может быть, она пыталась, — предположил Эдуард. — Или, может быть, она боялась потерять ее. Пожилая бездомная женщина без документов находит раненого ребенка… Она могла бояться, что власти разлучат их.
— Ты строишь историю, основанную на надежде, а не на доказательствах, — предостерег Мартин. — Я беспокоюсь о том, что произойдет, когда… когда я узнаю, что Лилия — не Эмма.
— Я рассмотрел эту возможность, — ответил Эдуард. — И если это так, я все равно позабочусь о том, чтобы о них обеих позаботились. Но мне нужно знать, Мартин. Я не могу успокоиться, пока не узнаю.
Вернувшись в Днепр, Эдуард прибыл в квартиру ровно в шесть, неся цветы для Марфы и маленький телескоп для Лилии — награду за то, что, как он подозревал, окажется отличным результатом теста по математике.
Вечер прошел приятно. Лилия гордо демонстрировала свой тест на «отлично» и возбужденно болтала о своем научном проекте. После ужина, пока Лилия делала домашнее задание в своей комнате, Эдуард помогал Марфе с посудой, набираясь смелости для разговора, который ему нужно было провести.
— Миссис Волкова, — начал он осторожно. — Я думал о том, что вы сказали мне сегодня утром, о снах Лилии.
Руки Марфы замерли в мыльной воде.
— Что насчет них?
— Моя дочь Эмма исчезла два года назад, когда наша машина упала с моста во время шторма, — тихо сказал Эдуард. — Она оказалась в ловушке ремня безопасности, когда вода заполнила машину. Те сны, которые видит Лилия — это именно то, что случилось с Эммой той ночью.
Марфа медленно вытерла руки кухонным полотенцем, выражение ее лица было нечитаемым.
— На что вы намекаете?
— Я думаю, вы знаете, — мягко ответил Эдуард. — Время совпадает, физическое сходство необычайно. Шрам идентичен. И теперь эти сны. Марфа, есть ли какая-то вероятность, что Лилия на самом деле Эмма?
Тишина растянулась между ними, тяжелая от невысказанных возможностей.
— Я нашла ее у реки, — наконец сказала Марфа; ее голос был едва выше шепота. — Промокшую до костей, полузамершую, без сознания. Я думала, она умрет до утра.
Сердце Эдуарда забилось в груди.
— Когда?
— Два года назад, во время большого шторма. — Глаза Марфы наполнились слезами. — У нее не было документов. Когда она проснулась, она ничего не помнила — ни своего имени, ни своей семьи, ничего. Я пыталась отвезти ее в больницу, но они требовали документы, которых у меня не было. Они сказали, что ее поместят в систему.
— Значит, вы оставили ее себе, — сказал Эдуард; в его голосе не было осуждения.
Марфа кивнула.
— Я назвала ее Лилия, в честь моей дочери, матери Лилии, которая умерла много лет назад. Я сказала ей, что она моя внучка, и в конце концов она приняла это как правду. Я никогда не хотела украсть чьего-то ребенка, мистер Харитонов. Я искренне верила, что она потеряна для тех, кто любил ее раньше.
— Я верю вам, — заверил ее Эдуард, борясь со своими эмоциями. — Вы спасли ей жизнь. Вы заботились о ней, когда я не мог. Я никогда не смогу вернуть этот долг.
Марфа сжала край столешницы.
— Что теперь будет?
