— Не смог сказать. Не нашел нужных слов.
Надежда Ивановна тяжело вздохнула.
— Я так и думала. Ты струсил тогда, тридцать лет назад, и сейчас струсил.
Слова были жестокими, но справедливыми. Андрей не стал спорить.
— Расскажите мне о ней, — попросил он. — О Кате. Какая она?
Старуха долго молчала, глядя в темнеющее окно. Потом заговорила — тихо, медленно, словно перебирала четки воспоминаний:
— Она родилась в апреле. Черемуха тогда цвела — пышная, белая, ароматная. Оксаночка так намучилась в родах… Врачи думали, не выживет. Но выжила. И Катя выжила. Маленькая была, слабенькая совсем. Говорили — не жилец. А она выкарабкалась. Упрямая, вся в тебя породой пошла.
Андрей слушал, жадно впитывая каждое слово.
— В школе круглой отличницей была. Мечтала на врача учиться, да денег не хватило на институт. Пошла в медучилище. Работает с восемнадцати лет. Сначала в реанимации, потом в поликлинику перевелась. Говорит, там спокойнее, смертей меньше.
— А личная жизнь? — осторожно спросил он. — Был кто-то рядом?
— Был. Лет восемь назад. Хороший вроде парень. Свадьбу планировали, платье выбирали. А потом Оксаночка заболела, и он… — Старуха пренебрежительно махнула рукой. — Сбежал. Сказал, не готов к таким проблемам и долгам. Катя тогда чуть с ума не сошла. И мать умирает на руках, и этот предал. С тех пор никого близко к сердцу не подпускает.
Андрей сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он чувствовал иррациональную ярость к человеку, которого никогда не видел. Как он посмел? Как посмел бросить ее в такой момент?
«А сам-то ты чем лучше? — шепнул ехидный внутренний голос. — Ты бросил ее еще до рождения».
— Есть еще кое-что, — голос Надежды Ивановны стал серьезнее. — То, чего ты не знаешь.
— Что именно?
— У Кати проблемы. Серьезные.
— Какие?
— Долги — это полбеды. Она влезла в скверную историю. Подписала поручительство за подругу в банке, а та исчезла с деньгами. Теперь коллекторы приходят. Угрожают расправой. На прошлой неделе лобовое стекло в ее старенькой машине разбили.
Андрей почувствовал, как внутри закипает холодный гнев.
— Почему вы сразу не сказали?
— Потому что это ее жизнь. Она сама должна решать, принимать твою помощь или нет. Но ты спросил, я ответила как есть.
— Сколько она должна?
— Много. Около миллиона гривен, кажется, с процентами набежало. Для нее — совершенно неподъемные деньги.
Миллион. Для Андрея — мелочь, пшик. Меньше, чем он тратит в месяц на содержание своего автопарка и дома. А для Кати — приговор.
— Я закрою этот долг, — твердо сказал он. — Завтра же.
— Нет, — жестко отрезала Надежда Ивановна. — Не смей этого делать.
— Почему?
— Потому что она не примет. Она гордая. Если узнает, что какой-то незнакомый богатей заплатил за нее, она умрет от стыда. Или возненавидит тебя навсегда за вмешательство.
— Тогда что мне делать? Смотреть, как ее прессуют?
Старуха посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом.
— Стать ее отцом. По-настоящему. Заслужить право помогать ей. А не откупаться деньгами, как ты привык всю жизнь делать.
Андрей опустил голову. Она была права. Снова права.
— Как? — спросил он глухо. — Как мне это заслужить?
— Этого я не знаю, милый. Это тебе самому решать, сердце слушать.
Он уехал из пансионата уже затемно. Всю дорогу думал о том, что услышал. О Кате, которая росла без отцовской поддержки. Об Оксане, которая умерла, так и не рассказав дочери правду. О себе — трусе, который тридцать лет прятался от ответственности. И о коллекторах, которые смеют угрожать его дочери.
«Ты хочешь стать ей отцом? — спросил внутренний голос. — Тогда начни защищать свою кровь».
На следующее утро Андрей вызвал к себе Игоря — начальника службы безопасности холдинга. Бывший офицер спецслужб, крепкий мужик за пятьдесят, с цепким взглядом и стальной хваткой. Он работал на Андрея пятнадцать лет и был предан, как сторожевой пес.
— Мне нужна информация, — сказал Андрей, когда Игорь сел напротив. — Строго конфиденциально. Никто не должен знать.
Игорь кивнул. Он привык к деликатным поручениям шефа.
— Женщина. Катерина… — Андрей запнулся. Он не знал фамилии собственной дочери. — Работает медсестрой в четвертой детской поликлинике. Мне нужно знать о ней все. Адрес, финансовое положение, круг общения. И особенно — кто на нее давит. Коллекторы, бандиты, кто там есть.
Игорь не задал ни единого вопроса. Просто записал вводные в блокнот и ушел.
К вечеру на столе Андрея лежала папка. Тонкая, но емкая. «Катерина Оксановна Соколова. 29 лет. Не замужем. Детей нет. Проживает в однокомнатной квартире на окраине (съемной, 8 тысяч гривен в месяц). Зарплата 15 тысяч, редкие подработки на дому (уколы, капельницы соседям). Концы с концами еле сходятся. Долг: 980 тысяч гривен. Поручительство по кредиту некой Ларисы Кравченко, бывшей подруги. Кравченко скрылась полтора года назад, оставив Катю разбираться с последствиями».
Кредит был в какой-то мутной финансовой конторе. Андрей знал такие «лавочки». Полулегальные, с бандитскими методами выбивания долгов. Коллекторское агентство «Монолит». Директор — некто Руслан Батыров. Судимость за вымогательство, условный срок. Связи с криминалом.
Андрей смотрел на эти строчки и чувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Не горячая, слепая — нет. Та самая, которая помогала ему побеждать в бизнес-войнах, уничтожать конкурентов, строить империю. Его дочь. Его кровь. И какие-то уголовники смеют ей угрожать.
— Игорь, — он снял трубку внутренней связи. — Зайди.
Через пять минут начальник безопасности снова сидел напротив.
— Этот Батыров, — Андрей постучал пальцем по папке. — Что нужно, чтобы он отстал от этой женщины навсегда?
Обсуждение закрыто.