Андрей кивнул. Он рассказал Дмитрию все: о Надежде, о Нине, о неудачной попытке поговорить с Катей. Дмитрий слушал молча, не перебивая, только качал головой.
— И что теперь планируешь? — спросил он, когда Андрей закончил.
— Теперь жду. Бабушка оставила ей прощальное письмо. И мать тоже — еще восемь лет назад, перед смертью. Нина хранила все это время. Может, после этого Катя согласится хотя бы выслушать меня?
Дмитрий задумчиво покачал головой.
— Знаешь, Андрей… Я знаю тебя двадцать лет. Ты всегда добивался своего. Строил бизнес, уничтожал конкурентов, преодолевал любые препятствия на пути. Но это… это другое поле. Это не бизнес-сделка. Это живой человек, со своими чувствами, страхами, обидами. Ты не можешь просто купить ее доверие, как покупаешь акции.
— Я знаю. Теперь знаю.
— Знаешь, но продолжаешь действовать как бизнесмен. Выкупил долг за ее спиной. Нанял службу безопасности следить за ней. Явился с правдой, не подготовив почву. Ты привык контролировать ситуацию, а здесь контроль невозможен.
Андрей молчал. Дмитрий был прав. Во всем прав.
— Что бы ты сделал на моем месте? — спросил он.
— Отступил бы. Дал ей пространство и воздух. Показал бы, что я рядом, но не давлю. И ждал бы. Столько, сколько нужно.
— А если она никогда не примет меня?
— Тогда хотя бы будешь знать, что сделал все правильно. А не разрушил последний шанс своим нетерпением.
Прошла неделя. Потом другая. Андрей работал как проклятый. Закрывал сделки, проводил бесконечные совещания, летал на переговоры. Пытался забить голову делами, чтобы не думать о Кате каждую свободную минуту. Получалось плохо. По вечерам он сидел в пустом доме и смотрел на ее фотографию. Думал о письмах: том, что написала Надежда перед смертью, и том, что Оксана оставила восемь лет назад. Что в них? Простила ли его Оксана? Поняла ли, почему он исчез тогда, тридцать лет назад? Или унесла обиду в могилу?
На исходе второй недели позвонила Нина.
— Она прочитала письма, — сказала женщина без предисловий. — Оба.
Андрей почувствовал, как сердце подпрыгнуло к самому горлу.
— И что? Как она?
— Плакала два дня не переставая. Потом пришла ко мне, расспрашивала о тебе. Я рассказала все, что знала. Она… она хочет тебя видеть.
Долгая пауза, в которой решалась судьба.
— Она хочет сделать тест. ДНК. Сказала, что должна знать наверняка, прежде чем принимать какое-то решение.
Андрей выдохнул. Это был шаг. Маленький, осторожный, но шаг навстречу.
— Когда? Где?
— Завтра. В клинике на Центральной улице. Она сама выбрала место — нейтральная территория. Сказала, чтобы ты не пытался с ней заговорить. Просто пришел, сдал анализ и ушел. Она пока не готова к разговору.
— Хорошо. — Быстро сказал Андрей. — Я согласен. На любых ее условиях.
Клиника была небольшой и стерильно чистой. Частная, недешевая — Андрей узнал позже, что Катя потратила на тест почти всю месячную зарплату. Он хотел заплатить сам, но Нина строго предупредила: не смей. Она должна сделать это сама, на свои деньги.
Катя уже была там, когда он приехал. Сидела в коридоре, бледная, с темными кругами под глазами. Увидев его, напряглась, выпрямилась, но не отвернулась. Андрей остановился в нескольких шагах, боясь спугнуть.
— Здравствуй, — тихо сказал он.
Она молча кивнула в ответ.
Он хотел сказать что-то еще — извиниться, объяснить, попросить прощения, — но вспомнил наказ Нины и промолчал. Просто прошел мимо, к кабинету, где его ждала лаборантка.
Процедура заняла пять минут. Мазок изо рта, несколько бумаг, обещание результатов через три рабочих дня.
Андрей вышел в коридор. Катя все еще сидела там, ожидая своей очереди. Их глаза встретились на мгновение. Андрей увидел в ее взгляде что-то новое: не враждебность, не страх. Скорее, растерянность. И тень надежды, которую она изо всех сил пыталась скрыть за маской безразличия. Он кивнул ей — просто, без слов — и вышел на улицу.
В машине он долго сидел, не заводя двигатель. Руки предательски дрожали. Три дня. Через три дня он узнает официально то, что и так знал всем сердцем.
Результаты пришли на электронную почту в пятницу вечером. Андрей открыл файл. Хотя мог бы и не открывать: он знал ответ заранее. Вероятность отцовства: 99,9998%. Он смотрел на эти сухие цифры и не чувствовал ничего. Ни бурной радости, ни облегчения. Только странную, звенящую пустоту.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
Обсуждение закрыто.