Джин Миллер сидел на корточках у ведра в углу двенадцатой камеры, когда «смотрящий» по кличке Хоук наклонился умыться над ржавой раковиной и вдруг замер. Старик закатывал рукав робы, обнажая худое запястье, а выше — под ключицами — проступали синие восьмиконечные звезды. Хоук выпрямился так резко, что брызги воды полетели на пол, а его лицо из багрового стало мертвенно-бледным.
Он увидел то, чего никак не ожидал встретить в этой дыре — легенду «старой школы», человека, которого три дня назад молодые дерзкие заключенные определили на место у параши, как последнего бродягу. Но чтобы понять, как Джин оказался в этой тюрьме строгого режима в горах Аппалачи, нужно вернуться в прошлое.
Джин Миллер родился в 1948 году в шахтерском городке в Западной Вирджинии, в лачуге на окраине. Отец не вернулся с войны, мать работала на текстильной фабрике по двенадцать часов. Детство прошло в нужде и уличных стычках — суровое послевоенное время не прощало слабости.
В четырнадцать лет Джин уже отирал углы с местной шпаной, обчищая карманы зазевавшихся прохожих. В шестнадцать воровал с товарных поездов. В семнадцать впервые сел — три года за ограбление промтоварного склада. Это был шестьдесят пятый. Тюрьма его не сломала.
Напротив, там он нашел то, чего не было на воле: жесткий порядок и кодекс чести. Старые «профи» учили молодых держать слово, не сотрудничать с администрацией и делиться последним куском с товарищем. Джин впитывал эти правила как истину в последней инстанции.
После первого срока он ненадолго вернулся домой. Потом отсидел еще дважды — за кражу и разбой. К семидесятому году его знали во всех тюрьмах Восточного побережья как «Джина из Вирджинии». Держался он твердо, администрацию на дух не переносил и никогда не прогибался под давлением.
В семьдесят втором его признали равным на серьезной сходке в Огайо. Ему было всего двадцать четыре. Собрались авторитеты со всей страны. Джин сидел в центре круга, старые волки задавали вопросы, проверяя его на знание традиций. Он отвечал четко, без тени сомнения. Голосовали единогласно.
С того момента Джин стал хранителем кодекса, судьей в спорах, человеком вне системы. Те самые звезды набили под ключицами в подпольной тату-студии в Детройте. Мастер работал иглой три ночи напролет. Эти знаки говорили знающим людям больше, чем любые документы.
Следующие тридцать лет Джин провел за решеткой. Пенсильвания, Иллинойс, Джорджия. Выходил ненадолго, на полгода-год, и неизменно возвращался. Семьи не завел — человек его уклада не привязывается к миру. Его семьей были такие же люди старой закалки.
Девяностые все изменили. В тюрьмы хлынули новые люди — «безбашенные» бандиты без принципов. Они называли себя крутыми, носили татуировки, но правил не знали. Сотрудничали с охраной за мелкие поблажки, крысили у своих. Преступный мир раскололся. Старые держались традиций, новые плевали на них.
Джин видел, как рушится то, что строилось десятилетиями. Старые товарищи уходили один за другим. Кто-то погиб в разборках, кто-то просто исчез. К двухтысячным годам из прежней гвардии остались единицы. Но авторитет Миллера оставался железным. Его имя знали во всех штатах…
Comments are closed.