— спросил он, не оборачиваясь.
— Сара, — ответила женщина, справившись с плачем. — А это Макс и Тоби.
— Майк, — представился он коротко.
Молчание. Младший мальчик снова закашлялся. Сара погладила его по голове.
— Ему нужно лекарство, — сказал Майк, поворачиваясь к ним. — У меня есть сироп от кашля и жаропонижающее. Дам сейчас.
Он вышел из кухни, поднялся в свою комнату. Достал из аптечки лекарства. Стоял несколько секунд, глядя на пузырек. Спустился обратно, налил сироп в ложку, подошел к столу.
— Открой рот, — сказал он младшему мягче, чем собирался.
Мальчик посмотрел на мать. Она кивнула. Он послушно открыл рот. Майк дал ему лекарство. Мальчик поморщился, но проглотил.
— Спасибо, — сказала Сара тихо, глядя на Майка. — Я не знаю, как…
— Ешьте, — перебил он. — Потом поговорим.
Он вышел на крыльцо, закрыл за собой дверь, прислонился к стене. Закрыл глаза. Что он делает? Зачем впустил их? У него есть своя жизнь — налаженная, спокойная. Без людей. Без боли. А теперь в его доме женщина с детьми. Чужие. Совершенно чужие. Но почему тогда в груди так сжалось, когда он увидел их на сене? Майк открыл глаза, посмотрел на рассвет. Солнце поднималось над полем, туман рассеивался. Он простоит здесь еще минуту. Потом вернется. Спросит, что случилось, почему они здесь, куда им идти. А дальше? Дальше разберется.
Майк выдохнул, выпрямился, толкнул дверь и вошел обратно в дом. Сара сидела за столом. Дети доели завтрак. Младший положил голову ей на плечо, глаза у него слипались.
— Расскажите, — сказал он.
Глаза Сары были красные, уставшие, полные отчаяния.
— Мой муж умер два месяца назад, — начала она тихо. — Инфаркт. Ему было 35 лет. Остались долги. Большие. Банк забрал дом, машину, все. Родственников у меня нет. Друзья отвернулись. Я пыталась найти работу, но с детьми никто не берет. Денег не осталось совсем. Мы ночевали на вокзале, пока охрана не прогнала. Я решила… решила идти к подруге в другой штат. Может, она поможет. Но это далеко. Дети устали, Тоби заболел. Я увидела ваш сарай и подумала… Только переночевать. Я не хотела…
Голос ее сорвался. Она замолчала, вытерла слезы. Майк сидел молча, смотрел на нее. На обручальное кольцо на ее пальце. На детей. На младшего, который спал на руках у матери. На старшего, который изо всех сил старался не плакать. Два месяца она вдова. Он — пятнадцать лет вдовец. Он знал эту боль. Знал, как она ломает, меняет все.
— Оставайтесь, — сказал он. — На несколько дней. Пока мальчик не выздоровеет. Пока не придумаете, что делать дальше.
Сара вскинула голову, смотрела на него с недоверием.
— Вы… правда? — прошептала она.
— У меня есть гостевая комната, — ответил Майк, вставая. — Давно не открывал. Сейчас приготовлю. Идемте.
Он пошел по коридору, остановился у закрытой двери. Не открывал ее пятнадцать лет. Не мог. Положил руку на ручку, глубоко вдохнул, открыл. Комната была маленькая, чистая. Кровать, шкаф, стол. На полке в углу — игрушечный медвежонок. Старый, потертый. Купленный когда-то давно для дочери, которая так и не родилась.
Майк замер на пороге, смотрел на медвежонка. Горло сжало.
— Это… — начала Сара за его спиной и осеклась.
Майк шагнул в комнату, подошел к окну, открыл его, впустил воздух.
— Сейчас принесу чистое белье, — сказал он, не оборачиваясь. — Располагайтесь.
Он вышел, прошел мимо Сары, не посмотрев на нее. Поднялся в свою комнату, сел на кровать, опустил лицо в ладони. Что он наделал? Впустил их в свой дом, в свою жизнь. Но отправить их было невозможно. Он видел глаза Сары, слышал кашель ребенка, видел, как старший мальчик пытается быть сильным. Несколько дней. Всего несколько дней. Потом они уйдут.
Майк поднял голову, посмотрел на фотографию Мэри на тумбочке.
— Прости, — прошептал он.
Встал, достал из шкафа чистое постельное белье, спустился вниз. Застелил кровать в гостевой комнате. Сара стояла у двери, держала спящего Тоби на руках. Макс прижимался к ее боку.
— Ложитесь, — сказал Майк. — Отдыхайте. Я буду работать. Если что нужно, я во дворе.
— Спасибо, — сказала Сара тихо. — Спасибо вам. Я не знаю, как…
— Не нужно, — перебил Майк. — Просто отдыхайте.
Он вышел из комнаты, закрыл дверь. Стоял в коридоре, слушал тишину. Тишины больше не было. В его доме жили люди.
Майк проработал до обеда, не заходя в дом. Чинил изгородь возле загона. Работа была простая, не требовала думать. Руки делали все сами. Но мысли возвращались к дому. К закрытой двери гостевой комнаты. К женщине и детям за ней. Он остановился, вытер пот со лба. Посмотрел на часы: половина второго. Нужно поесть.
Майк вошел в дом тихо. Прислушался. Из гостевой комнаты доносились приглушенные голоса. Детские. Он прошел на кухню, достал из холодильника еду. Дверь гостевой комнаты открылась. Сара вышла. Волосы убраны в хвост, лицо бледное, усталое.
— Добрый день, — сказала она тихо, останавливаясь в дверях кухни. — Простите, что побеспокоила. Можно… можно мне воды налить детям?
— Берите, — ответил Майк, не оборачиваясь. — Все, что нужно.
Сара прошла к раковине, наполнила стакан. Руки у нее дрожали слегка.
— Вы… обедать будете? — спросила она, глядя ему в спину. — Могу помочь. Приготовить что-то.
— Не нужно, — сказал Майк коротко. — У меня все есть.
— Понятно, — прошептала Сара.
Она взяла стакан и вышла. Майк услышал, как закрылась дверь комнаты. Он сел за стол. Ел молча, быстро, не чувствуя вкуса. Закончил, помыл посуду. Посмотрел на закрытую дверь гостевой. Нужно поговорить. Сказать, сколько они могут остаться. Два-три дня. Не больше.
Майк подошел к двери, постучал.
— Да? — отозвалась Сара.
Он открыл дверь. Сара сидела на кровати, дети рядом с ней. Младший спал. Старший читал книгу, старую, потрепанную, видимо, нашел на полке.
— Нам нужно поговорить, — сказал Майк, оставаясь на пороге.
— Конечно, — кивнула Сара. Повернулась к старшему сыну. — Макс, посиди с братом. Я выйду ненадолго.
Мальчик кивнул серьезно, отложил книгу, сел ближе к спящему брату. Сара вышла из комнаты, прикрыла дверь. Они стояли в коридоре.
— Я хотел сказать, — начал Майк, глядя в сторону. — Можете остаться на два-три дня. Пока мальчик не поправится. Пока не придумаете, куда идти дальше.
— Спасибо, — выдохнула Сара. — Я… я понимаю. Мы не будем мешать. Обещаю. Как только Тоби станет лучше, мы уйдем.
— Хорошо, — кивнул Майк.
Молчание.
— У вас есть, куда идти?
Comments are closed.