Из зарослей появились силуэты: сначала один — молодой самец, почти подросток с редкой еще гривой на шее. За ним вышла тигрица — старая, поджарая, со шрамом через всю морду, а еще один самец замер на краю поляны. Все трое смотрели на Михаила, который был для них легкой, беззащитной добычей.
Егерь видел, как молодой самец облизнул губы, как тигрица припала к земле, готовясь к прыжку. Смерть, отступившая полчаса назад, вернулась, но теперь в другом обличье. И снова между ним и смертью встал тигр, шагнув вперед широко и уверенно.
Он был крупнее молодого самца, опытнее старой тигрицы, он был здесь хозяином и дал это понять. Рев, вырвавшийся из его груди, был таким мощным, что земля словно содрогнулась. Это не был вызов, это был приказ, и молодой самец первым отступил.
Он пятился медленно, не отрывая взгляда, пока не скрылся в зарослях. Тигрица задержалась на мгновение дольше, смотря то на Михаила, то на самца, словно взвешивая шансы, но потом развернулась и исчезла. Михаил увидел шрам на правом плече своего спасителя — зазубренный, неровный след от той операции.
Он вспомнил, как дрожали руки, когда он накладывал швы восемь месяцев назад, как боялся, что детеныш не выживет. И вот теперь этот зверь стоял перед ним — живой, сильный, свободный. Михаил медленно, очень медленно протянул руку, пальцы которой дрожали от переполнявших его эмоций.
Он прикоснулся к основанию уха тигра, там, где шерсть была особенно мягкой, и провел ладонью вдоль шрама на плече. Тигр не шевельнулся, стоя неподвижно, как каменное изваяние. И только глаза его, эти невероятные янтарные глаза, смотрели прямо в душу без дикости, только с пониманием.
Михаил убрал руку, желая что-то сказать, но горло сдавило спазмом. Вместо слов из глаз потекли слезы, которых он не стыдился, ведь это были слезы благодарности и облегчения. Тигр постоял еще мгновение, потом фыркнул тихо, почти ласково, и развернулся.
Он пошел прочь, не оглядываясь, и его могучее тело скользило между деревьями с грацией, которой позавидовала бы любая кошка. Через несколько секунд золотистая шерсть слилась с осенней листвой, и тигр исчез, словно растворился в лесу, ставшем для него домом. Михаил остался один, сидя у дуба и глядя в пустоту.
Веревка оставила глубокие борозды на груди и руках, кожа горела, мышцы ныли, но он встал и пошел. Он знал: нужно дойти, нужно вызвать помощь и рассказать о браконьерах. Они вернутся рано или поздно, и если он не остановит их, они убьют не только его, но и зверей, всех, кто попадется им на пути…
Обсуждение закрыто.