Тигр вернулся к нему, подходя медленно, шаг за шагом, словно каждое движение давалось с трудом. Он остановился рядом, посмотрел Михаилу в глаза, и в этом взгляде было столько усталости, столько боли, что егерь почувствовал комок в горле.
— Прости, — хрипло прошептал он. — Я не могу тебе помочь, прости, парень.
Тигр опустил морду и осторожно ткнулся в щеку Михаила прикосновением на удивление нежным. Теплое, влажное, почти человеческое касание сменилось действием: самец отстранился и снова посмотрел на веревку. Он издал тихий звук, не рык, а что-то вроде рокочущего вздоха, будто пытаясь что-то сказать.
Михаил вдруг понял: зверь не мог справиться один, ему нужна была помощь, и егерь начал действовать. Он развернул правую руку, насколько позволяла веревка, и прижал запястье к шершавой коре дерева, начиная тереть медленно, методично, изо всех сил. Кора была жесткой, как наждачная бумага, она сдирала кожу, оставляя кровавые ссадины, но Михаил не останавливался.
Он чувствовал, как капроновые волокна начинают истираться, становиться тоньше, слабее. Тигр наблюдал за ним, не отрывая взгляда, и его янтарные глаза следили за каждым движением человека. Михаил видел, как в них загорается понимание, как самец наклоняет голову, и попытался кивнуть на ослабленный участок.
Шея почти не двигалась, тогда он просто посмотрел пристально, умоляюще — на веревку, потом на тигра, взгляд в взгляд. Человек и зверь поняли друг друга без слов. Тигр шагнул вперед, опустил морду и открыл пасть, обнажая ряды белых клыков.
Михаил увидел клыки, каждый длиной с его средний палец, и на мгновение сердце замерло. Один неверный укус — и он истечет кровью за считанные минуты, но выбора не было. Тигр сомкнул челюсти на истертом участке веревки, и Михаил почувствовал, как влажное дыхание зверя коснулось его кожи.
Острие клыка скользнуло в миллиметре от вены, и Михаил зажмурился. Раздался хруст, веревка лопнула с тихим щелчком, и руки Михаила рывком ушли вперед. Он покачнулся, потерял равновесие и рухнул набок, так что удар о землю выбил из легких воздух.
В глазах потемнело, но через мгновение к нему вернулось сознание. Он лежал на спине, глядя в серое осеннее небо сквозь кроны деревьев, и понимал одно: он свободен. Михаил попытался встать, но руки и ноги не слушались, онемевшие мышцы отказывались работать.
Он смог только перекатиться на живот и подняться на четвереньки. Инстинкт заставил его отползти подальше от тигра, от опасности, хотя разум кричал, что зверь спас его. Тело реагировало само, помимо воли, и он отполз на три метра, прежде чем смог остановиться.
Михаил сел, прижавшись спиной к стволу молодого дуба, и перевел дыхание, пока руки тряслись, а сердце стучало как бешеное. Он посмотрел на тигра и увидел, что самец стоит на том же месте, не двигаясь. Просто стоит и смотрит на него без агрессии, без требования, только со спокойствием и тихим достоинством.
Михаил знал эту местность как свои пять пальцев: здесь пересекались границы территории трех самцов и двух самок. Встречи редко заканчивались миром, и тигр тоже услышал неладное. Его уши повернулись на звук, загривок напрягся, он развернулся к лесу и издал предупреждающий рык…
Обсуждение закрыто.