Грязная киевская квартира окончательно пропиталась запахом перегара и гнетущего человеческого страха. Борис Ткаченко нервно расхаживал по просторной гостиной, потирая вспотевшие от волнения руки. Его подлый план по захвату чужого имущества переходил в свою самую решающую и циничную стадию.
Он торжествовал после получения того дерзкого ответа от волонтеров с фронта. Этот жестокий человек искренне верил, что теперь никто не помешает ему стать полноправным хозяином ситуации. Состояние Елены в реанимации оставалось критическим, что давало ему полную и абсолютную свободу действий.
Маленькая Аня сидела в своей холодной комнате, забившись под тонкое зимнее одеяло. Девочка тихо плакала, обнимая своего старого плюшевого медведя, пахнущего родным отцом. Она не ела уже больше суток, потому что отчим категорически запретил ей выходить на кухню.
Вдруг в коридоре раздался резкий звонок домофона, заставивший ребенка испуганно вздрогнуть. Борис поспешно бросился к входной двери, на ходу приглаживая свои сальные растрепанные волосы. На пороге появился подозрительного вида мужчина в дорогом, но изрядно помятом сером костюме.
Это был продажный нотариус Виктор Коваленко, который за солидную взятку помогал оформлять грязные сделки. Он брезгливо оглядел захламленную прихожую и быстро прошел в прокуренную гостиную. В его кожаном портфеле лежали фальшивые документы, способные навсегда разрушить жизнь маленькой сироты.
Борис суетливо пододвинул гостю чистый стул и налил до краев стакан дорогого коньяка. Нотариус вальяжно уселся за стол, доставая из портфеля толстую папку с гербовыми печатями. Воздух в комнате стал невероятно тяжелым, словно перед началом сильнейшей летней грозы.
«Здесь постановление об опеке и направление девочки в интернат закрытого типа», — сухо произнес визитер. Он пододвинул бумаги к Борису, хищно блеснув холодными, равнодушными глазами из-под очков. Отчим жадно схватил документы, вчитываясь в заветные казенные строчки своим бегающим взглядом.
Этот интернат находился в глухом селе на западе страны, куда не доезжали даже волонтеры. Условия там напоминали строгую колонию, где дети работали с утра до ночи. Борис специально выбрал самое ужасное место, чтобы Аня никогда больше не смогла вернуться домой.
«Свидетельство о смерти владельца квартиры будет готово завтра рано утром», — добавил Коваленко. Он многозначительно потер пальцы, требуя обещанную вторую половину своего щедрого незаконного гонорара. Борис суетливо достал из кармана пачку долларов, украденных из тайника Елены, и протянул соучастнику.
Нотариус быстро пересчитал хрустящие купюры, аккуратно спрятал их во внутренний карман пиджака и поднялся. Сделка с дьяволом была окончательно завершена, оставляя маленькую девочку абсолютно беззащитной перед лицом надвигающейся катастрофы. Вдалеке снова завыла сирена воздушной тревоги, заглушая тихие всхлипывания ребенка за тонкой стеной.
Как только за продажным юристом захлопнулась дверь, Борис направился прямиком в детскую комнату. Он с грохотом распахнул дверь, заставив Аню от ужаса вжаться в самую стену. В его руках зловеще шуршали те самые бумаги, подписавшие ей жестокий жизненный приговор.
«Собирай свои жалкие манатки, недомерок!» — радостно рявкнул отчим прямо с порога. Его лицо исказила чудовищная, безумная ухмылка человека, опьяненного своей абсолютной и безнаказанной властью. Девочка замотала головой, роняя крупные соленые слезы на пушистого плюшевого медведя.
«Я никуда с тобой не поеду, я буду ждать маму и папу!» — отчаянно закричала маленькая Аня. В её детском голосе звучала такая невыносимая боль, от которой содрогнулись бы даже холодные бетонные стены. Но Борис лишь громко рассмеялся, запрокинув голову назад в издевательском порыве.
Он грубо схватил старый спортивный рюкзак и начал безжалостно швырять туда детские вещи из шкафа. Нарядные платья, теплые свитера и альбомы для рисования летели в одну бесформенную и мятую кучу. Мужчина делал это с особым садистским удовольствием, наслаждаясь каждой секундой чужого невыносимого страдания.
Девочка попыталась спасти семейный альбом с фотографиями, но отчим больно ударил её по худеньким рукам. Тяжелый том в твердом переплете с грохотом упал на пол, раскрывшись на снимке улыбающегося отца. Борис брезгливо наступил грязным ботинком прямо на лицо Михаила, оставляя четкий черный след.
«Твоя мать сдохнет в больнице, а отца давно сожрали черви в донецкой грязи», — ядовито прошипел предатель. Эти страшные слова вонзились в хрупкое детское сердце острыми ледяными осколками, лишая последнего дыхания. Аня закрыла лицо руками, отказываясь верить в этот бесконечный и беспросветный кошмар.
Мужчина резко застегнул молнию на переполненном рюкзаке и бросил его к ногам рыдающего ребенка. Он посмотрел на часы, проверяя время прибытия специальной машины из социальной службы. Транспорт должен был забрать этот нежелательный груз ровно через один короткий час.
В этот момент мобильный телефон Бориса завибрировал в кармане, заставляя его недовольно поморщиться. Он посмотрел на экран и увидел незнакомый номер, который показался ему странно тревожным. Мужчина поднес трубку к уху, не спуская хищного взгляда с дрожащей на полу девочки…
