Галина отвечала односложно, совершенно не отрывая своего тяжелого взгляда от его грубых рук. Полицейский же, напротив, очень старался не смотреть прямо ей в глаза. «Понимаете, Галина Петровна, — начал он, наконец, тяжело вздыхая, — поселок у вас весьма специфический.
Прямых и веских улик против Воронова и его криминальной компании у официального следствия нет. Местные жители упорно молчат: никто ничего не видел и никто ничего не слышал. Отпечатки на самом месте преступления полностью смазаны, реальных свидетелей просто ноль, а алиби у всех троих подозреваемых абсолютно железное.
Якобы они всю ночь крепко пьянствовали в другом конце поселка, и добрый десяток человек это без проблем подтвердят. Понятно, что все эти свидетели боятся мести, но для суда официальные показания есть показания». Офицер сделал многозначительную паузу и медленно достал сигарету.
«Мы, конечно, будем продолжать работать, но, откровенно говоря, перспективы у этого расследования крайне туманные. Дело, скорее всего, навсегда останется нераскрытым и просто отправится пылиться в архив», — подытожил он. Мальцев посмотрел на женщину впервые за весь разговор, и в его равнодушном взгляде она прочла вовсе не искреннее сочувствие, а, скорее, молчаливый совет.
Этот взгляд красноречиво кричал ей лишь об одном: смирись со своей тяжелой потерей. Просто забудь все это и никуда не лезь на рожон. Иначе тебе самой же будет гораздо хуже и опаснее.
Когда он наконец ушел, оставив после себя едкий запах табака и гнетущей безнадежности, Галина поняла все окончательно. Ей никто никогда не поможет в этой страшной беде. Виновных в смерти дочери убийц никто не накажет по всей строгости закона.
Официальная система, которая должна была ее защитить, открыто расписалась в собственном бессилии, а по сути — в банальной и подлой трусости. Последующие дни слились для женщины в один сплошной серый и невероятно тягучий кошмар. Галина практически не выходила из своей скромной и тихой квартиры.
Она часами сидела в комнате Светы, перебирая ее вещи: школьные тетради с аккуратным почерком, дешевую бижутерию и многочисленные фотографии в шкатулке, на которых ее девочка счастливо смеялась. Мертвая тишина в доме буквально сводила обезумевшую от горя мать с ума. Раньше квартира была наполнена яркой жизнью, звонким голосом Светы, приятной музыкой из ее проигрывателя и их теплыми вечерними разговорами за чаем…
