— На следующей неделе. Решение — еще через месяц примерно.
— А похороны?
— Можете не ждать. Тела отдадим. Хоронить.
Дмитрий кивнул. Наконец-то. Через два месяца. Наконец-то. Семеро получат могилы. Семьи получат покой. А Громов получит правду. Посмертно, но правду. Убийца не герой. Убийца. Пусть все знают.
Хоронили в сентябре. День выдался ясный, теплый. Бабье лето. Золотые листья, синее небо. Красиво до боли. Кладбище на холме за деревней. Старое, заросшее. Кресты покосившиеся. Оградки ржавые. Но место нашлось. Семь могил в ряд на краю у берез.
Народу пришло много. Родственники, журналисты, просто люди. Из района, из области. Приехал даже глава администрации сказать речь, постоять у гробов. Семь гробов, закрытых, одинаковых. Внутри то, что осталось от семи мужчин. Кости, истлевшая одежда, личные вещи. Сорок пятьдесят лет в колодце.
Теперь в земле. Как положено. Священник, молодой, из райцентра, читал молитву. Упокой, Господи, души рабов твоих. Николая, Виктора, Михаила, Василия, Андрея, Петра. Семь имен, семь судеб.
Дмитрий стоял у могилы дяди Коли. Рядом Сергей, двоюродный брат. Оба в черном, с цветами.
— Прощай, батя, — прошептал Сергей. — Прости, что не верил. Прости, что злился.
Дмитрий положил руку ему на плечо. Сжал, крепко, молча. Слов не было, да и не нужны слова. У каждой могилы свои люди. Нина Михайловна, дочь Журавлёва, стояла на коленях, гладила землю.
— Папочка, — шептала она. — Папочка, родненький, нашли тебя. Наконец нашли.
Рядом её дети, внуки. Три поколения у одной могилы.
Андрей Крымов, сын механизатора, стоял прямо, не плакал. Только губы сжаты, скулы каменные.
— Я стал инженером, батя, — сказал он тихо. — Как ты хотел. Для тебя стал.
Мария Петровна, вдова Лукьянова, сидела в кресле, не могла стоять. Сиделка держала зонтик от солнца.
— Петенька, — говорила старуха, — скоро увидимся. Подожди немного. Скоро.
Глава администрации говорил последним, вышел к микрофону солидный, седой. Голос поставленный, официальный.
— Сегодня мы прощаемся с семью нашими земляками. Семью мужчинами, чьи жизни оборвались трагически и несправедливо. Сорок пятьдесят лет они лежали, безымянные, забытые. Их семьи не знали правды. Их убийца жил безнаказанно. Но правда вышла. Благодаря случаю, благодаря неравнодушным людям, благодаря тем, кто не остановился, не махнул рукой. Пусть эта история станет уроком для всех нас. Правда рано или поздно выходит на свет, какой бы страшной она ни была.
Замолчал, поклонился, низко, глубоко. Люди аплодировали, тихо, сдержанно, не от радости, а от уважения. После церемонии поминки в сельском клубе старом, покосившемся. Столы, еда, водка, как положено, по обычаю. Сидели все вместе, семь семей, ставших одной, объединенных общей бедой, общей памятью.
За наших отцов поднял рюмку Сергей, за тех, кого ждали и не дождались.
— За отцов, — повторили все. Выпили, молча, не чокаясь.
Потом заговорили о погибших, о жизни, о том, как дальше.
— Памятник нужен, — сказала Нина Михайловна. — Общий, на всех семерых.
— Согласен, — кивнул Андрей Крымов. — Чтобы помнили, чтобы знали, что здесь было.
— Где поставим? — спросил Дмитрий.
— У колодца, — предложил Сергей. — На месте, где нашли.
— Там.
— Правильно.
— Это моя земля. Я не против.
— Тогда решено.
Обсуждали долго, подробно. Какой памятник, какая надпись, сколько будет стоить. Скинулись все вместе, кто сколько мог. Дмитрий добавил от себя. Закрыл недостачу.
— Через месяц установим, — сказал он. — К годовщине находки.
Вечером остались вчетвером Дмитрий, Сергей, Андрей Крымов, Денис Коростылев, внук заготовителя. Сидели на крыльце, пили водку.
— Странно, — сказал Денис. — Мы чужие люди, а связаны крепче родных.
— Не чужие, — возразил Сергей. — Братья по несчастью.
— Братья, — согласился Андрей. — Наши отцы рядом лежали. Сорок лет. Теперь мы.
— Что теперь будете делать? — спросил Дмитрий.
— Жить, — пожал плечами Денис. — Что еще?
— По-другому жить, — добавил Андрей. — Зная правду, это важно.
— Почему?
— Потому что все встало на место. Отец не бросил, не предал. Погиб честно по дороге домой. К нам ехал.
— И мой, — кивнул Сергей. — К нам ехал. С деньгами, с гостинцами. Мечтал увидеть.
— Теперь хоть могила есть, — сказал Денис. — Цветы принести, постоять. Раньше некуда было.
Ночью Дмитрий ходил по участку. Дом темный, пустой. Колодец закрытый, заколоченный. Скоро здесь будет памятник. Странное место. Проклятое или освященное. Сорок лет могила. Теперь место памяти. Дмитрий остановился у колодца. Положил руку на доски.
— Ушли, дядя Коля. Все семеро ушли. Теперь покой.
Тишина. Только сверчки, сова.
— Я останусь здесь. Буду жить в этом доме. Не боюсь. Теперь не боюсь.
Странное решение? Может быть. Но правильное. Здесь его место. Здесь нашел дядю. Здесь закончит жизнь. Если судьба существует, это она.
Через две недели — решение суда. Игнатьев позвонил. Утром взволнованный.
— Признали. Громова признали виновным.
— Посмертно?
Обсуждение закрыто.