Алиса смотрела на нее из дверного проема, прижимая к груди конверт. «Я буду спать на диване», — прошептала девочка. Николай кивнул, погладил дочь по голове. Они вышли, прикрыли дверь.
В гостиной Нина обняла мужа. «Ты хороший человек, Коля», — прошептала она. Он не ответил, просто держал ее, глядя в окно на падающий снег.
Последняя страница письма дрожала в руках Алисы, словно живая. Буквы расплывались — то ли от слез, то ли от усталости, девочка уже не понимала. Ночь на 8 января, за окном темнота, в квартире тихо.
Только холодильник на кухне гудит монотонно, да батареи под окном постукивают, остывая. Алиса сидела на диване в гостиной, укутавшись в плед, настольная лампа бросала желтый круг света на листы, исписанные старомодным почерком.
Она читала два часа, не отрываясь, забыв про время, про сон, про все. Дочитала последнюю строчку. «Спасибо вам, добрый человек, что подвезли меня. Простите, что обременила вас своей историей. Зинаида».
Алиса сложила листы аккуратной стопкой, положила на колени, закрыла лицо руками. Плакала тихо, беззвучно, чтобы не разбудить родителей, плечи тряслись, слезы текли сквозь пальцы, капали на плед.
Господи! Как можно столько выдержать? Как можно потерять всех — отца, мать, мужа, дочь — и не сломаться? Алиса вытерла лицо краем пледа, глубоко вдохнула, выдохнула. Взяла конверт, заглянула внутрь.
Что-то еще было там, она достала старую черно-белую фотографию, размером с ладонь, потертую по углам. На снимке — молодой парень, лет двадцати пяти, рабочая одежда, ватник, кепка набекрень, улыбается широко, по-мальчишески.
Позади — какие-то бараки, стройка. Алиса перевернула фото, на обороте выцветшие чернила: «Брат Вася. Киев. 1965 год. Перед отъездом на стройку». Брат. Алиса посмотрела на закрытую дверь комнаты, где спала Зинаида.
У нее есть брат, где-то там, может быть, жив. Может, тоже думает, что сестра умерла. Девочка посмотрела на телефон, экран засветился: 3 часа ночи. Она открыла соцсети, пальцы дрожали, но она начала печатать. Встала, тихо подошла к двери комнаты.
Приоткрыла щель: Зинаида спала, свернувшись под одеялом, дышала ровно, спокойно. Алиса подняла телефон, сфотографировала издалека, чтобы не разбудить. Потом сфотографировала старое фото Василия на столе, вернулась на диван.
Начала писать пост. «Рождественское чудо нужно этой женщине. Ее зовут Зинаида Васильевна Трушко (Вулова), ей 80 лет, она родом из Киева. Сегодня ночью мой отец подобрал ее на трассе в метель. Она шла пешком с санками на кладбище».
«Десять лет копила деньги на памятник дочери, год высекала каменную плиту дома. Шестого января, в день рождения дочери, пошла одна в мороз доделать последний штрих на могиле. Мой отец вернулся и помог ей, привез к нам домой».
«Я прочитала ее письмо, это самая страшная и самая красивая история, которую я знаю. Она пережила репрессии, потеряла родителей, мужа погубили в лагере, единственная дочь погибла в 30 лет. Она осталась совсем одна. Но у нее есть брат».
«Василий Вулов. Он уехал на большую стройку в шестидесятых, на шахты. Они потеряли связь в девяностых. Зинаида думает, что он умер. Помогите найти, может быть, он жив. Может, тоже ищет ее. Репост. Возможность воссоединить семью».
Алиса прикрепила обе фотографии, добавила геолокацию, поставила кучу хэштегов. Опубликовала, скопировала текст. Опубликовала в Фейсбуке и Инстаграме. Записала короткое видео для ТикТока, где показала фото и рассказала историю дрожащим голосом.
Нашла в поиске крупных блогеров, отправила им сообщение: «Пожалуйста, помогите распространить. Это реальная история. Пожалуйста». Нашла паблики своего города, отправила туда. Пальцы летали по экрану, сердце стучало, как перед экзаменом.
Отправила, еще, еще. Потом откинулась на спинку дивана, посмотрела на телефон: пост показывал пять просмотров, два лайка. Алиса вздохнула, положила телефон рядом, закрыла глаза. На кухне послышался шорох, она обернулась.
Родители сидели за столом, отец курил у приоткрытого окна, мать грела руки о чашку с чаем. Говорили тихо, еле слышно. «Она может остаться у нас, — сказала Нина, помешивая чай ложечкой. — Если захочет. Комната Алисы большая, поставим еще одну кровать».
«Да, — кивнул Николай, стряхивая пепел в пепельницу. — Мы не оставим ее одну. Ни за что». Алиса улыбнулась, взяла телефон, посмотрела на пост. Двадцать просмотров, пять лайков, три репоста. Она положила телефон, легла на диван, укрылась пледом и заснула.
Алиса проснулась от вибрации телефона, он трясся на столе, как бешеный, экран светился. Она схватила его, посмотрела на время: девять утра. Открыла приложение и застыла: пост набрал 52 тысячи просмотров, восемь тысяч лайков, две тысячи репостов.
Комментарии сыпались как снег, каждую секунду новые, десятки, сотни. «Боже, какая история… Плачу». «Помогу, репост сделала, фамилия редкая, поищу в базах, девочка, ты умница». «Найдем его. Репост всем знакомым».
Алиса пролистывала, не веря глазам, руки тряслись. Один комментарий привлек внимание: «У моего соседа отец Вулов. Живет в соседней области. Сейчас узнаю подробности». Другой: «Моя бабушка знала человека с такой фамилией. Он переехал куда-то на юг после шахты»….
Обсуждение закрыто.