А по вечерам она ходила по городу. Не просто ходила — изучала маршруты Петрова от комбината до дома, распорядок дня Золотарева-младшего, искала третьего со шрамом. Нашла через десять дней.
Семен Крючков, демобилизованный сержант, работал грузчиком на том же мясокомбинате. Апрель принес оттепель и первое возмездие. Людмила выбрала Петрова не случайно.
Он был самым осторожным, самым хитрым. Если начать с других, он мог испугаться, исчезнуть или, хуже того, нанести ответный удар. Две недели она изучала его привычки.
Петров жил размеренно: дом, работа, иногда пивная, дом. По средам жена уезжала в районный совет на совещание и оставалась там ночевать. В эти дни Петров позволял себе расслабиться, выпивал больше обычного, иногда приводил женщин.
Среда, 19 апреля. Людмила отпросилась с работы. Сказала, что нужно в больницу, к дочери.
Но в больницу она не пошла. Весь день готовилась. Проверила нож: обычный, кухонный, острый.
Подготовила веревку, кляп, бутылку с хлороформом достала через знакомую медсестру. Сказала, что для домашней аптечки. Вечером оделась неприметно.
Старое пальто, платок низко на глаза, в кармане нож и бутылочка. Петров вышел из пивной в десять вечера. Шел пошатываясь, насвистывал что-то бодрое.
До дома три квартала через пустырь. Людмила знала, что он всегда ходит этим путем, срезая дорогу. На пустыре темно, фонари разбиты еще зимой.
Она ждала у заброшенного сарая. Того самого, где нашли Дарью. «Символично», — подумала она.
Когда Петров поравнялся с ней, окликнула тихо: «Товарищ Петров, помогите, пожалуйста». Он остановился, прищурился в темноте.
Людмила подошла ближе, держа платок у лица, словно плачет. «У меня тут котенок застрял под досками, мяукает так жалобно, а я одна вытащить не могу». Петров был пьян и благодушен.
К тому же голос показался знакомым. Женщина с завода, кажется. Он нехотя пошел за ней к сараю.
Людмила показала на щель между досками: «Вот там. Слышите?» Петров наклонился, прислушиваясь.
В этот момент она прижала к его лицу тряпку, смоченную хлороформом. Он дернулся, попытался вырваться, но Людмила держала крепко. Годы работы у станка дали ей сильные руки.
Через минуту Петров обмяк. Она перетащила его в сарай, туда же, где месяц назад лежала ее дочь. Связала руки и ноги той самой веревкой, которую купила на рынке за день до этого.
Сунула в рот кляп. Села рядом и стала ждать, когда он очнется. Ждать пришлось недолго, минут двадцать.
Петров открыл глаза, попытался двинуться, понял, что связан. В глазах мелькнул сначала страх, потом злость. Он попытался что-то сказать сквозь кляп, но получилось только мычание.
Людмила села на корточки рядом с ним, чтобы он мог видеть ее лицо. «Узнаете меня, товарищ Петров? Людмила Кузнецова, токарь с завода 182, мать Дарьи Кузнецовой, той самой девочки, которую вы с дружками месяц назад…»
