Полковник долго изучал его, прежде чем задать первый вопрос. «Николай Петрович, вы вели первоначальное расследование по делу о нападении на гражданку Кузнецову Дарью?» «Вел».
«И что установили?» «Что преступление имело место, что преступников было трое, что без показаний потерпевшей и свидетелей дело не имеет судебной перспективы». Полковник смотрел пристально: «А неофициально?»
Воронцов помолчал, потом ответил: «Неофициально я знал, кто эти трое. Петров, Золотарев, Крючков. Но знать и доказать — разные вещи».
«А когда на них напали, вы связали эти события?» «Разумеется, но опять же доказательств нет: потерпевшие молчат, свидетелей нет. Что я мог сделать?»
Полковник откинулся на спинку стула. «А если бы были доказательства? Если бы вы точно знали, что это месть матери за поруганную дочь?»
Воронцов посмотрел ему прямо в глаза. «Товарищ полковник, у меня две дочери, пятнадцать и семнадцать лет. Если бы кто-то… Я бы не стал ждать правосудия».
«Я бы действовал сам. И любой отец, любая мать поступили бы так же. Мы можем сколько угодно говорить о законе, о недопустимости самосуда, но есть преступления, за которые закон не может покарать адекватно».
«И тогда…» «И тогда что?» — в голосе полковника слышалось напряжение. «И тогда срабатывает древний закон: око за око».
«Они изуродовали девушку, их изуродовали в ответ. Они лишили ее возможности иметь нормальную семью, детей, и их лишили того же самого. Жестоко — да, жестоко».
«Незаконно — безусловно. Справедливо — каждый решает сам». Вечером того же дня комиссия собралась на закрытое совещание.
То, что там обсуждалось, осталось тайной. Но на следующее утро было объявлено решение: дела о нападениях на граждан Петрова, Золотарева и Крючкова закрыты за отсутствием состава преступления. Пострадавшие отказались от претензий, свидетели отсутствуют, вещественных доказательств не обнаружено.
Комиссия отбыла в столицу, оставив город наедине со своей тайной. Людмила узнала о решении на работе. Начальник цеха вызвал ее, сообщил официально.
Она выслушала молча, кивнула, вернулась к станку. Но руки дрожали. Впервые за все эти месяцы руки Людмилы Кузнецовой дрожали.
Не от страха, а от облегчения. Все кончилось. Дочь отомщена, преступники наказаны, и она, Людмила Кузнецова, остается свободной, чтобы помочь Дарье вернуться к жизни.
Дарья Кузнецова вернулась в медицинское училище осенью того же года. Преподаватели отмечали ее особенное рвение к учебе. Словно она пыталась наверстать не только пропущенные месяцы, но и что-то большее.
В 1952 году она с отличием окончила училище и поступила в медицинский институт, став врачом-гинекологом. В 1955 году вышла замуж за вдовца с двумя детьми. К доктору Кузнецовой-Смирновой шли женщины со всего региона.
Она принимала тех, от кого отворачивались другие врачи. Помогала жертвам насилия не только медицински, но и психологически. Никогда не осуждала, не задавала лишних вопросов…
