— Вон на заднем дворе. Привезли. Дали двадцать минут.
Он встал и пошёл. Без слов, без сопротивления. Его ввели в огороженное пространство, где обычно выгуливают служебных псов. Там у сетки сидел Рустам. Пёс не сдвинулся с места, пока Алексей не подошёл ближе. Тогда он поднялся и, как будто не было этих двух недель разлуки, медленно подошёл и положил морду ему на колени.
Алексей присел рядом, положил руки на тёплый лоб, ощутил шерсть. Ту самую, которую чесал вечерами перед телевизором, когда ещё был человеком с будущим.
— Прости, — сказал он тихо. — Не защитил её. Не смог.
Рустам тихо тявкнул. Это был звук, который он обычно издавал, когда чувствовал тревогу. Алексей понял. Пёс что-то знал и чувствовал.
— Они ошиблись, Рустам. Я не убивал её.
Собака подняла голову. Уши встали, мышцы напряглись. А через секунду Рустам вскочил, обернулся к забору и замер. Что-то привлекло его внимание за сеткой. Там, далеко в кустах, мелькнул человек. Или животное. Тень. Рустам зарычал.
— Эй! — крикнул Алексей.
Но охранник уже шёл к нему.
— Всё, время вышло. Подожди… Всё, Морозов, пошли.
Рустам не двигался. Он стоял у ограды и смотрел в сторону леса. Потом резко сорвался с места и исчез в тени. Пролез под сетку, как будто знал: ему надо идти.
Охранник выругался:
— Чёрт, он сбежал!
Алексей улыбнулся впервые за многие недели.
— Пусть идёт.
Тем же вечером в новостях прошёл короткий сюжет: «Бывший детектив Алексей Морозов, обвинённый в убийстве девушки, приговорён к смертной казни. Процесс признан закрытым. Приговор будет приведён в исполнение в течение месяца».
Телевизор выключили. Алексей снова остался в тишине. Но где-то там, за стенами, в глубоком лесу, бежал пёс, которому было всё равно на суд, политику и заголовки. Он знал только одно: его хозяин невиновен. И он это докажет.
Тюремный режим не терпел изменений. Каждый день был похож на предыдущий, как две капли мутной воды. Только одно выбивалось из этой вязкой рутины — исчезновение Рустама. Охранники, посмеявшись над «великим побегом», решили, что пёс или погибнет в лесу, или его подстрелят охотники. Алексей не пытался их переубедить. Он просто молчал. Теперь у него было нечто, чего не могли отнять: ощущение, что где-то там, на свободе, началась какая-то другая игра. Заново.
Прошло трое суток. На четвёртый день в кабинет начальника тюрьмы постучался человек из службы внутренних расследований, подполковник Грин. Он был тем типом, что никогда не жмёт руки, чтобы не оставить следов, как говорили в управлении.
— У вас тут странный эпизод, — сказал он. — Этот пёс. У вас остались записи с камер, как он уходит?
— Да. Камеры на заднем дворе всё засняли.
— Мне нужно их посмотреть.
Начальник пожал плечами. Через полчаса они сидели в наблюдательной комнате. На экране чёрно-белое изображение: Алексей сидит рядом с Рустамом, потом пёс резко подрывается и исчезает. Секунду спустя в дальнем углу экрана мелькает нечто. Человек, тень — картинка размыта. Но кто-то был там. Грин перемотал.
— Видите?
Обсуждение закрыто.