Вместо простой, милой девушки в легком ситцевом платье, которую он целовал перед отправкой на службу, перед ним стояла холеная светская львица. Идеальная укладка волосок к волоску, дорогое шелковое платье, выгодно подчеркивающее фигуру, яркий, вызывающий макияж и холодный, оценивающий взгляд. Она на долю секунды замерла, увидев мужа на пороге в поношенной военной форме и с выцветшим рюкзаком за плечами.
«Ой, Дима, ты уже вернулся», — произнесла она таким тоном, в котором удивления и досады было куда больше, чем радости встречи. «А ты даже не предупредил, что приедешь». «Сюрприз», — хриплым от волнения голосом ответил Дмитрий, не в силах оторвать взгляд от этой новой, совершенно чужой женщины.
Он порывисто шагнул к ней, намереваясь крепко обнять, но она сделала едва уловимое движение назад, словно опасаясь, что он испачкает ее дорогой наряд своей пыльной одеждой. «Ну, проходи же, чего ты застыл на пороге?» — суетливо и нервно проговорила она. «Пойдем на кухню, я тебя чем-нибудь покормлю».
Она провела его в кухню, которая теперь больше напоминала стерильную съемочную площадку кулинарного шоу, сияющую хромом и стеклом. Елена достала из огромного двухдверного холодильника какие-то изысканные деликатесы и принялась разогревать их в микроволновой печи. Дмитрий опустился на стул за стеклянный стол, чувствуя себя неловким экспонатом в музее современного искусства.
Он озирался по сторонам, отчаянно пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, хоть за одну деталь из прошлой жизни, но все было безжалостно стерто и заменено. «А где мама?» — наконец задал он главный вопрос, и эти слова повисли в звенящей тишине стерильной кухни. Елена, не оборачиваясь к нему, ответила слишком быстро и слишком гладко, словно заученную фразу.
«А мама сейчас гостит у тети Нади в селе, ты же знаешь, у нее давление начало скакать, вот я и отправила ее на свежий воздух, подальше от городской суеты и шума. Там речка рядом, лес сосновый, ей там гораздо лучше будет».
Тетя Надя, двоюродная сестра матери, действительно проживала в отдаленном селе, и это объяснение звучало вполне правдоподобно. Но что-то неуловимое в интонации Елены заставило Дмитрия внутренне напрячься и насторожиться. «А почему она мне об этом не сказала? Я ведь звонил на прошлой неделе».
«Ой, ну ты же знаешь, какая она у нас мнительная», — Елена пожала плечами. «Не хотела тебя волновать лишний раз перед возвращением, да и связь там ужасная, она не всегда может дозвониться».
Она говорила все это, старательно избегая смотреть ему в глаза, и расставляла тарелки на столе. Дмитрий смотрел на ее ухоженные руки с безупречным маникюром и совершенно не узнавал их — эти руки не могли принадлежать его Елене, которая когда-то с удовольствием копалась с ним в огороде и не боялась черной работы.
Он через силу заставил себя проглотить немного еды, хотя кусок совершенно не лез в горло. Елена без умолку щебетала о грандиозном ремонте, о том, как она старалась сделать ему сюрприз, как тщательно выбирала эту мебель и бытовую технику. Она говорила только о деньгах, о ценах, о модных брендах, и Дмитрий слушал ее, а в голове набатом стучал один-единственный вопрос: «Где мама?».
После ужина он сказал, что сильно устал с дороги и хочет пройтись по дому, осмотреть комнаты. Он поднялся по лестнице на второй этаж, а Елена следовала за ним по пятам, не отставая ни на шаг. Их бывшая спальня тоже превратилась в безликий гостиничный номер-люкс с огромной кроватью и зеркальным потолком.
Дмитрий прошел мимо, не останавливаясь, и решительно открыл дверь в комнату матери. И тут его сердце пропустило удар, словно споткнувшись. Комната была абсолютно пуста.
Не просто пуста — она была полностью переделана в гардеробную комнату. Вдоль стен выстроились ряды стеллажей, до отказа забитых коробками с брендовой обувью, и вешалки с бесчисленными платьями, блузками и шубами.
Воздух в помещении был пропитан запахом новой одежды и средствами от моли. «Здесь теперь хранятся мои вещи», — с ноткой гордости произнесла Елена. «А где мамины вещи? Я собрала все самое ценное и отправила ей в деревню».
Она ответила без запинки, словно репетировала этот диалог. «А остальное, ну, сама понимаешь, старье и ветошь, я просто выбросила». «Выбросила», — тихо, как эхо, повторил Дмитрий, глядя на ее самодовольное, сытое лицо.
Он почувствовал, как внутри начинает подниматься холодная, темная волна ярости. Он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова, спустился вниз, прошел через весь дом насквозь и вышел на задний двор.
Здесь ландшафт тоже изменился до неузнаваемости: вместо грядок и старой раскидистой яблони теперь был аккуратный газон и зона барбекю с плетеной мебелью. Лишь в самом дальнем углу участка, почти вросший в землю, стоял старый, покосившийся сарай, где его покойный отец когда-то хранил плотницкие инструменты.
Дмитрий направился прямиком к этому строению. Елена выбежала следом за ним, и ее голос вдруг стал тревожным и визгливым.
«Дима, ты куда пошел?
Обсуждение закрыто.